Праведники Меча
Шрифт:
— Этот дар дан мне не случайно, мама, — возразил Алазариан, стараясь говорить тихо. — Ты всегда так мне говорила. Может быть, он дан мне именно для того, чтобы я мог тебя спасти.
Леди Калида покачала головой.
— Нет, это по-прежнему тайна. И я не хочу, чтобы ты меня спасал. — В ее памяти возникли последние годы, и глаза ее потухли. — Я рада смерти.
— Из-за него, — мрачно буркнул Алазариан.
Его мать молча кивнула. На лбу у нее остался шрам — там, где перстень Лета рассек ей кожу. Алазариану хотелось прикоснуться к шраму и заставить его исчезнуть.
— А теперь слушай меня, — приказала леди Калида. — Не используй дар рядом с твоим отцом, слышишь?
— Он мне не отец! — возмутился Алазариан.
— Ты меня слушаешь? Рядом с ним — никогда. И рядом с дедом тоже. Если они узнают, тебе покоя не видать. Никогда. Когда вырастешь, ты избавишься от них. Узнай о своем настоящем отце и о том, кто ты, — и никогда не показывай им, что ты одарен. — Затраченные усилия утомили Калиду, но она не спускала с Алазариана стального взгляда, требуя его внимания. — Алазариан?
Алазариан кивнул:
— Я тебя слышал.
— Поклянись мне. — Она снова протянула руку, задержав ее у самого его лица. — Я не успокоюсь, пока ты этого не сделаешь.
Мать требовала от него невозможного, но он понимал, что больше здесь, в Арамуре, спасать нечего. Алазариан потерянно улыбнулся матери.
— Я клянусь тебе, — тихо проговорил он, — что не воспользуюсь даром рядом с отцом.
— И дедом, — снова предостерегла его Калида. — Он любит тебя, Алазариан, но доверять ему нельзя. Когда меня не будет, он станет другим.
Алазариан знал, что она права. Он уже заметил в своем деде странности. Тэссис Гэйл никогда не был человеком уравновешенным, а смерть сына пошатнула его рассудок. Теперь смерть дочери окончательно ввергнет его в безумие.
— Дед тебе говорил? — тихо спросил Алазариан. — Я должен ехать в столицу. Император вызывает отца, а с ним и меня. Мне страшно, мама.
Тонкие брови Калиды удивленно приподнялись.
— В Черный Город? Император велел тебе приехать?
— Кажется, да. Отец только что сказал мне. Нам предстоит предстать перед Протекторатом.
Даже на одре болезни леди Калида слышала о Протекторате. Трибунал императора прославился на весь Нар. Точнее говоря, прославился мрачной славой. Военные преступники со всей империи вызывались, чтобы предстать перед Бьяджио и его инквизитором, Дакелем. После смерти Аркуса Нар стал очень беспокойным местом.
— Насчет твоего отца я не удивляюсь, — сказала, наконец, Калида. — Он так расправляется с этими арамурцами... — Она на минуту задумалась. — Бьяджио — человек хитроумный. Ты его помнишь, Алазариан?
— Плохо, — честно признался юноша. Пока Аркус был жив, а Бьяджио оставался только главой Рошаннов, он время от времени приезжал в Талистан, в основном, чтобы проследить за событиями в
Леди Калида улыбнулась. Глаза Бьяджио забыть было невозможно. Они были сапфирово-синими, неестественными, и в них горел огонь. Алазариан почти ничего не помнил о Бьяджио, но эти глаза он забыть не мог.
— Император хочет знать правду, — решила Калида. — И он думает, что узнает ее от тебя.
— Но я не знаю правды. Я не знаю, что я могу сказать императору.
Это не было ложью. Элрад Лет держал все свои действия в тайне, особенно от сына. А Калида была слишком больна, чтобы выяснить, что происходит. У нее оставался только вид из окна, да и тот ей не принадлежал. Он принадлежал Ричиусу Вэнтрану, где бы тот сейчас ни был.
— Не бойся, — мягко сказала сыну Калида. — Если ты будешь говорить правду, Протекторат ничего тебе сделать не сможет. А Черный Город, Алазариан... Ты никогда ничего подобного не видел. От него дух захватывает.
Алазариан присел на край постели, рассчитывая, что мать начнет интересный рассказ. Она была в столице Нара всего один раз, на коронации Ричиуса Вэнтрана, но это посещение оставило в ее памяти неизгладимый след. Мысли Калиды, пропитанные болеутоляющими снадобьями, скользнули в прошлое, выбирая красивые картинки.
— Он такой высокий, — вздохнула она. — А дворец императора похож на гору. Там столько народа, что порой по улицам невозможно проехать, но купить там можно все что угодно. Возьми с собой денег, Алазариан. Купи себе что-нибудь хорошее. — А потом Калида огорченно покачала головой: — Жаль, что ты уже не увидишь собора. Он был так прекрасен!
Собор Калида любила больше всего, и когда узнала о том, что он разрушен, она плакала. И при воспоминании об этом она снова чуть не расплакалась.
— Я захвачу с собой денег, — пообещал Алазариан. — И когда буду ходить по улицам, я буду думать о тебе.
— Да, — согласилась она. — Поезжай в столицу Нара. — Она вдруг так оживилась, что даже попробовала сесть. — Там есть библиотека и много ученых. Они помогут тебе разобраться с самим собой. Там есть книги обо всем на свете. Я уверена, что и про Люсел-Лор там тоже написано. — Ее голос снова понизился до шепота: — И о Джакирасе.
Алазариана потрясло то, что она произнесла это имя, и он поспешно оглянулся на дверь, проверяя, не услышали ли их. До этого Калида всего один раз назвала имя его отца, да и тогда они находились далеко от замка, от чужих ушей.
— Мама, тише. Лекарства отняли у тебя силы. Не надо больше разговаривать.
— Слушай меня, — настойчиво сказала мать. — Не бойся этой поездки, Алазариан. Воспользуйся ею. Узнай о себе и своем отце. Узнай, кто ты.
— Мама, пожалуйста...
— Я ведь не знала, понимаешь, — печально прошептала она и снова протянула к нему руку, отчаянно желая и боясь к нему прикоснуться. — Но в столице ты сможешь узнать.