Правила
Шрифт:
Забавно как это упирается в актерское мастерство, но ни один из нас не был актером. Это не забавно, на самом деле. Если Ариана не сможет удержать все вместе перед Рейчел, мы попадем в беду. Я не хочу иметь дело с полномасштабным спектаклем от Рейчел сегодня вечером. К тому же, одно дело успешно перевести игру на нее; совсем другое быть пойманными в процессе игры, потерпеть неудачу.
Ариана подняла плечо, как бы вновь обретя душевное равновесие.
— Как обычно ты это делаешь?
— Что ты имеешь в виду? — в замешательстве
— Я хотела сказать, я не первый человек, кого Рейчел хотела наказать таким образом, — терпеливо сказала она. — Если мы знаем, как обычно ты себя ведешь, когда притворяешься, чтобы понравится кому-то, мы можем начать с этого.
Я отвел глаза от дороги, чтобы посмотреть на нее, сидящую на пассажирском месте, отстраненную и холодную, как лед. — Ты думаешь, я постоянно так поступаю? — потребовал я. — Ради чего, ради смеха?
— Это характерно для группы твоих друзей, — отметила она.
— Вообще-то, я так не поступаю, понятно? Я даже в этот раз так не поступаю, разве нет? — Я выпрямляюсь за рулем, костяшки на обеих руках побледнели от хватки на руле.
— У тебя не было выбора, — раздражено проговорила она. — Ты стоял там, позволяя мучить Дженну. Насколько я знаю, ты помогал.
— Только в начале, — рявкнул я. — Я не знаю о собачьем ошейнике, но я пытался предупредить тебя, что Рейчел что-то сделает. Во-вторых, есть большая разница между активным участием в чьей-то подставе шутки ради и не впутываться в спасение мира, каждый раз, когда чьи-то чувства могут быть задеты.
— Задеты чувства? — усмехнулась она. — Так вот что ты думаешь об этом?
Я вздохнул. — Какая разница? Это не имеет значения, правильно? Это средняя школа. Мы закончим ее через пару лет.
— Только кто-то живущий в привилегированном кругу, мог так спокойно сказать это. У тебя есть возможность скучать, не иметь забот, вместо того, чтобы бороться каждый день. Это как будто всемогущие против бессильных, и угадай, на чьей ты стороне.
Да, это моя жизнь, сочится силой и возможностями. — Ты не знаешь меня, — отрезал я. — Ты ничего не знаешь обо мне.
Ариана открыла рот, чтобы заговорить, но я оборвал ее. — И кто ты такая, чтобы поучать меня, в любом случае? Все время прячешься в конце класса, никогда не с кем не разговариваешь, никогда не делаешь попыток. Для тебя легко сидеть и судить остальных.
Краем глаза, я могу видеть, как краснеет её бледное лицо, руки сжимаются на коленях, как будто она снова борется за контроль; в этот раз, над своим характером.
— Я не всегда делаю то, что считаю правильным, — жестко сказала она.
— Ага, вот и я тоже, — Я ударил по сигналу поворота, и громкий щелчок, заполнил наступившую тишину.
Машины, влившиеся с противоположной стороны, держали нас в потоке, в то время как нам было необходимо повернуть.
Один из нас вероятно должен извиниться, раз через пять минут, может даже меньше, будем единственными союзниками друг у друга в переполненном
Ариана прочистила горло и села прямее. — Итак… я думаю, если мы собираемся сделать это, наш лучший шанс сделать это, как можно быстрее, — сказала она, звуча очень практично и логично, как будто мы обсуждали какой-нибудь биологический проект или что-то в этом духе. — Если мы пробудим слишком долго, люди начнут задавать вопросы, и я не думаю, что мы готовы к такому. — Она посмотрела на меня так, будто ожидая, что я запротестую.
— Определенно нет, — согласился я.
— Мы просто должны появиться, — сказала она. — Убедиться, что люди заметили нас блуждающими по палаткам. — Там три палатки, правильно?
Я удивленно посмотрел на нее, — Ты никогда не посещала ярмарку? — Я ходил на ярмарку в течение… даже не знаю, ходил всегда. Приглашен был весь город. Некоторые местные бизнесмены даже помогали с призами и подарками, чтобы помочь клубам в сборах средств. Ирония заключалась в том, что забавы в палатках, казались крутыми, до тех пор, пока ты не вырастал из этого, и теперь они уже не кажутся такими классными. Но это было то, чем можно было заняться, и там имелось вполне достаточно возможностей, чтобы купить достаточно вредную еду.
Ариана покачала головой. — Не была… Это как бы ни моё.
Назовите меня сумасшедшим, но она никогда не скажет "Мне не разрешают". У меня было ведение — неясная фигур ее отца, ждущего меня с ружьем, когда я высажу Ариану у её дома.
Великолепно.
В транспортном потоке появилось место, и я въехал на него.
Мы присоединились к медленному параду машин, ищущих место для парковки. — Хорошо, поблуждать у палаток. Есть. Не проблема, — я заколебался. — Эм, а что насчет всего остального?
— Всего остального? — спросила она, нахмурившись, играя как, оказалось, с ключом, на своем ожерелье.
Она же не хочет, чтобы я сказал об этом вслух, разве нет? Не важно, как я назову это, оно прозвучит плохо, но это должно быть продумано. — Это вроде как свидание, — сказал я, надеясь, что она поймет.
— И что?
Я раздраженно фыркнул. — И, я не знаю, может, нам нужны правила, для прикосновений и остального. — Я не был идиотом; Я не хочу пересекать границы, заставляя ее почувствовать себе еще не комфортнее, чем она уже себя чувствует.
— Ох, — она закусила губу. — Еще правила, — пробормотала она.
— Что?
— Ничего, — ответила она. — Что ты имеешь в виду?
— Я ничего не имею в виду, — быстро говорю я. Боже, последнее, что мне нужно, чтобы она думала, будто я рассчитывал эту схему в плане заранее. Должны быть более простые пути, чтобы решить их, но она уже казалось, думает обо мне самое плохое.
Она неожиданно рассмеялась, поразительный звук восторга, который она тут же оборвала. — Я не это имела в виду, — сказала она.