Правила

Кейд Стэйси

Я с подозрение осмотрела розовый и пушистый стол Французского Клуба.

— Нет, спасибо.

— Даже если я пообещаю, что они тебе понравятся? Французские поцелуи хороши, — подразнил он, с удивительной теплотой в выражение лица, из-за которого он выглядел менее обремененным, более счастливым. Не то, чтобы я когда-либо думала о нем, как об особенно несчастном. И все же, сегодня казалось, он был ярче, выглядел более живым, чем я когда-либо могла припомнить.

Я покачала головой с улыбкой.

— Даже если так.

Но

затем он отпустил мою руку и усмехнулся мне.

— Жди здесь.

Он направился в сторону очереди.

Он собирается привести кого-то прямо сюда для этой цели? Конечно, нет. Зейн не окажется человеком, который получает удовольствие от неудобства других людей, насколько я могла судить.

Именно так. В этом и проблема. Я не знала его, не совсем так, я вообще не знала его. И вполне возможно, настоящий Зейн, найдет "смешным" толкнуть меня к публичной унизительной ситуации. Казалось, он был против того, что произошло с Дженной, но это ничего не значило в той ситуации. Каждый по-разному определяет чувство юмора.

Мои руки похолодели от паники, когда я наблюдала, как Зейн подошел к столу Французского Клуба и что-то сказал парню за ним. Уютный кокон нашей шарады, обернутый вокруг нас, исчез.

Опасность притворства заключается в том, что, если ты хорошо притворяешься, это начинает казаться настоящим. Иногда, только на несколько минут, когда Дженна и я болтали о школе или парнях, или о чем-то еще, я забывалась. Забывала, что я не была Арианой Такер — обычной человеческой девушкой, за которую меня все принимали. И в такие моменты, это ощущалось, как тяжелый вес, который сняли с меня, вездесущий валун страха, который я таскала за собой. Конечно, когда я вспоминала об этом, бремя становилось в десять раз тяжелее. Но это стоило тех нескольких секунд побега от реальности.

У меня не было цели забыть кто я такая, или зачем я с Зейном. Забыться в любом случаи казалось невозможным. Вся ситуация была уверткой, подделкой, вынужденной мерой.

Но я никогда раньше не осознавала соблазна выдумки, когда в этом замешаны два человека. Ничто из этого не имело значения; Я знала это и Зейн знал. Так что, я могу делать все что захочу. Я могу притвориться, что я настоящая девушка. Притвориться, что мне нечего скрывать. Притвориться, что мне нравится парень, так заботливо держащий меня за руку. Притвориться, что я тоже нравлюсь ему. Притвориться, что Правил не существует.

По крайней мере, до тех пор, пока валун со мной и тянет меня вниз.

Как сейчас. Зейн смеялся над чем-то, что сказал парень из Французского Клуба, и этот первый укол беспокойства, который я почувствовала, расцвел в полномасштабную волну тревоги. Я не сделаю того, чего не хочу делать. Не снова. Я потратила слишком много лет в лаборатории под контролем Доктора Джейкобса.

Я повернулась и пошла прочь тем, путем, которым мы пришли, мое сердцебиение ускорилось, когда толпа окружила меня.

Было слишком шумно,

и в ушах и голове. Я не была уверена, как сумею игнорировать шум, так долго, отдаленное жужжание статического электричества многих посторонних мыслей билось о мою защиту разом. Нет, я знала. Я бы притворилась кем-то другим, тем, кто не слышит кучу хлама, плывущую через умы людей, и на некоторое время, эта иллюзия сработает достаточно хорошо, чтобы отвлечь меня.

Но сейчас здесь было слишком много людей, и все они находились слишком близко ко мне, и казалось, будто они таращились. Я хотела закрыть уши руками — не то чтобы это могло помочь — и выскочить за дверь.

Я заставила себе идти дальше, одна нога перед другой, в нормальном темпе, неожиданно прекрасно осознаю, что камеры GTX следят над головой.

— Ариана? — я услышала Зейна зовущего меня позади. Я не остановилась.

— Эй, Ариана, подожди! Куда ты собралась? — Он догнал меня и осторожно дотронулся до моего плеча.

Я вздрогнула, к моему большому огорчению, и он тут же отдернул руку.

— Что не так? — Он видимо был сбит с толку и, возможно, немного обижен.

Я повернулась, чтобы накричать на него, опасаясь любого, кого он притащил с собой из палатки Французского Клуба, но обнаружила Зейна одного, с обеспокоенным выражением на лице и небольшим пластиковым пакетом печенья в руке. Печенья, у которых в центре была надпись «Поцелуй Херши» и полоски бумаги, в которых они были обернуты, на манер печенья с предсказаниями, как оказалось, с надписями на французском.

Ох.

Мое лицо загорелось. — Это французские поцелуи? — сказала я, зная ответ наперед, и почувствовала себя глупо и разозлилась.

— Да, они продают их каждый год. Печенье с арахисовым маслом и Поцелуем в середине. Это… подожди. — Он нахмурился. — Ты думала, что я собираюсь привести сюда кого-нибудь и сделать тебе… — Его глаза расширились. — Я бы никогда так не поступил.

— Откуда мне было знать? — Потребовала я.

Зейн с досадой поднял руки, пластиковый пакет с печеньями, пакетик закачался. — Кто бы пошел на что-то подобное?

— Я не знаю, тот, кто находит крем от геморроя на шкафчиках забавным? — парировала я.

Его губы сжались. — Я продолжаю говорить тебе, что я не такой как они.

— Это ты так говоришь.

Он подошел ближе ко мне.

— Ты знаешь, в какой момент тебе, возможно, придется довериться мне. Совсем немного. — Разочарование шло от него волнами, как будто то, что я думала о нем, так или иначе, имело значение. Затем он отвернулся, проводя рукой по волосам. — Это была ошибка. — Пробормотал он.

Я поежилась от боли в груди. На самом деле, я доверяла ему намного больше, чем было необходимо, просто оказавшись здесь, у него не было возможности узнать это. И я была одна, чтобы подтолкнуть его для первоначального ответа. Я использовала его гораздо больше, чем он меня.