Правило профессионалов

Абдуллаев Чингиз Акифович

— А если промахнемся мы оба?

Ирвинг выразительно промолчал. Такси подъехало к зданию отеля. «Дронго» протянул несколько бумажек. Водитель благодарно кивнул.

— Теперь нам нужно обойти здание, — шепотом сказал «Дронго», показывая налево, — в холле меня ждут иракские любители. Кстати, как вам удается от них оторваться в «Шератоне». — Ирвинг засмеялся. — Они работают на уровне дилетантов. Без «Волка» они как щенки, а вместе с ним это опасная стая.

— Удачное сравнение, — показывая дорогу, пробормотал «Дронго», — но у нас есть еще одна проблема.

— Этот

начальник полиции не проблема, — махнул рукой Ирвинг.

— Вы меня не поняли. В моем номере нас ждет представитель английской разведки. У него, вернее, у нее, как раз задание противоположное — она должна привезти в Лондон «Волка» живым.

Ирвинг присвистнул. Остановился. Немного подумал.

— Что же, — сказал он, — это тоже не самый худший вариант, Лишь бы этот тип не остался у иракцев.

— Вот видите, — огорчился «Дронго», — вы уже готовы изменить нашей нарождающейся дружбе.

— У каждого свои задачи, — развел руками Ирвинг.

— В любом случае я вас познакомлю, — тихо проговорил «Дронго», перелезая через небольшой забор, — а там вы уж сами решайте.

Ирвинг перелез заборчик следом за ним.

По насыпи они поднимались осторожно, почти ползком. Спускаться было куда легче. Пройдя кустарник, окружавший сетки теннисного корта, они оказались, наконец, на территории самого гостиничного комплекса, недалеко от основного здания гостиницы. Пробежав мимо китайского ресторана они вошли в здание отеля, быстро миновали небольшой коридорчик, направляясь в прохладный бар под лестницей.

— Где это ваш британский агент. Она женщина? — переводя дыхание, спросил Ирвинг.

— Кажется, да.

— Вы сомневаетесь, — засмеялся американец.

— Немного. Слишком мужская профессия. Но, судя по всему, она неплохо справляется. Сейчас она спит со мной в номере.

— Не понял, — Ирвинг поднял руку, показывая подбежавшей девушке цифру два.

Здесь кроме кофе ничего не подавали.

— Вы очень хорошо знаете наш отель, — не удержался «Дронго».

— Я же говорил, что следил за вами. Мне поручили помогать вам во всех ваших операциях, лишь бы они завершились результативно. Я не понял, что вы сказали насчет нашего коллеги. Что она сейчас делает?

— Спит в моем номере со мной, вернее изображает громкую страсть, чтобы записывающие магнитофоны арабов подтверждали мое присутствие в номере.

Ирвинг, поняв, в чем дело, громко захохотал. «Дронго», озабоченно оглядевшись, присоединился к его смеху. В баре в этот ночной час никого не было кроме их двоих.

Он вспомнил про убитого дипломата. А если это игра американцев, чтобы вынудить его действовать поактивнее. Тогда Ирвинг не стал бы устраивать этот цирк в доме Нури-ад-Дуруби. Интересно, как вышли на этого дипломата. Он так и не поговорил с Вагифом, хотя менее всего можно было подозревать этого поэта. Правда, тот рассказал ему, что стучал вместе с соседом погибшего. Это можно было проверить прямо сейчас. Извинившись, он подошел к телефону в баре, набирая номер. Трубку снял руководитель группы работников МИДа.

— Скажите,

пожалуйста, — попросил его «Дронго», — куда перевели соседа нашего дипломата после его смерти. Он ведь, кажется, перешел в другой номер.

— Да, — подтвердил недовольный заспанный голос, в 408.

— Спасибо, — он набрал двойку и затем номер комнаты.

На этот раз долго не отвечали.

Наконец трубку поднял очень недовольный бывший сосед дипломата.

— Извините меня, — попросил «Дронго» — в тот вечер наш поэт Вагиф хотел передать сумку погибшему. Вы не знаете, он ее передал?

— Конечно нет. Мы долго стучали, но уже было поздно, — говоривший даже не скрывал своего недовольства.

— Простите, — он положил трубку, возвращаясь к Ирвингу.

— Что-нибудь случилось? — спросил американец.

— Два дня назад был убит мой связной.

— Я так и думал. Его выбросили из номера. Я даже предполагаю, кто это сделал. Там, в холле, все время вертелся их специалист по подобным делам, высокий такой здоровяк Халед-аль-Вали.

— Покажите мне его завтра, — попросил «Дронго».

— Понимаю, — подмигнул американец, — кровная месть. А вы не думаете, что после этого из отеля не выпустят ни одного человека. И в первую очередь подозрение падет на вас.

— Я просто хочу его видеть.

Официантка, наконец, поставила две чашечки кофе.

— Ее зовут Надя, — усмехнулся Ирвинг, — почти русское имя.

— Наверно, не Надя, а Надия, или что-нибудь в этом роде, — предположил «Дронго», — а откуда вы это знаете?

— Она поставляет девушек в отель. В любое время суток. Можете заказать даже несколько. И за небольшую плату.

— Это, кажется, единственное, в чем вы преуспели. Завтра утром я позвоню нашему общему другу в полицию. Вы правда ничего у него не нашли?

— Я же вам говорил, — обиделся американец, — просмотрел весь сейф. Все документы. Ничего, даже намека не нашел.

— Вы должны хорошо знать город. Как вы думаете; где нам лучше встречаться?

— Только в отелях. На улицах мы сразу бросаемся в глаза. Вы же смогли догадаться, что у меня парик. Об этом могут догадаться и другие. Кроме того завтра у вас поездка в Кербелу, а я как корреспондент австралийской газеты буду сопровождать вас. Юбилей Физули отмечается по решению ЮНЕСКО, значит завтра будут все зарубежные корреспонденты.

На завтра у него была назначена встреча с Афифом Заки в отеле «Виктория». Предупредить связного он уже не мог, не поехать тем более. Значит придется ехать. Афиф Заки догадается позвонить в отель, чтобы узнать, почему он не пришел. Даже если не догадается, он придет на следующий день, а это одно и то же.

— Договорились, — «Дронго» поднялся из-за стола. Ирвинг протянул Наде три голубые бумажки. — Спасибо.

На всех деньгах, кроме двадцати пяти динаров, были портреты Саддама Хусейна. Голубые достоинством в сто динаров, коричневые в пятьдесят и красные в пять. А вот на зеленых были изображены арабские скакуны. Они вышли из бара, сразу свернув на лестницу.