Право крови
Шрифт:
Вот только к чему эта фраза на самом деле могла относиться?
Снова присев на корточки, Мендельн пригляделся к символу, изображавшему самое важное слово – «Дракон». Замкнутая спираль без начала и без конца… Что такое дракон, Мендельн знал из преданий. Отчего же подобное создание обозначено таким символом? И при чем здесь драконы вообще?
– Что же произошло? – негромко спросил Мендельн… и тут же нахмурил брови, отметив, в какие слова облек сей вопрос. Ведь он хотел спросить, что происходит, так почему же
Земля под ладонями внезапно вздрогнула, зашевелилась, точно погребенный решил выбраться из могилы наружу.
Вытаращив глаза, Мендельн поспешил отползти прочь. Отпрянув, он ненароком оперся о другую могилу, в которой, к еще большему его ужасу, тоже что-то зашевелилось.
Мало этого, в следующий же миг он увидел, что могильные холмики ожили, зашевелились повсюду вокруг. Многие уже украсились курганчиками взрыхленной земли, и Мендельн немедля представил себе человеческие костяки, рвущиеся из могил на свободу.
Однако, едва ему показалось, что плоды его фантазии вот-вот станут чудовищной явью, под сенью крылатой статуи возник некто, с ног до головы закутанный в черное. На миг перед глазами Мендельна мелькнуло лицо незнакомца, отчасти схожее с его лицом, исполненное любви к познанию, но в остальном совсем, совсем не такое. Это лицо лучилось невероятной, неестественной красотой, какой может достигать разве что изваяние, или портрет кисти искусного живописца.
Незнакомец начертал в воздухе символ, кинжалоподобный знак, на краткий миг вспыхнувший ослепительно-белым огнем. Над кладбищем разнеслось нечто наподобие вздоха, сорвавшегося с уст исполина, и…
Могилы угомонились, закутанный в черное незнакомец исчез… и в этот момент все вокруг Мендельна разом переменилось.
Да, вокруг простиралась все та же Парта – уж это-то Ульдиссианов брат, невзирая на пережитое потрясение, сообразил без труда, – однако вовсе не кладбище. Теперь Мендельн стоял у кладбищенских ворот, а венчавшая их арку горгулья скалилась от уха до уха, словно бы насмехаясь над его умственным здравием. Вдобавок кладбище больше не выглядело древним да неухоженным, но содержалось, как и все прочее в Парте, в полном порядке.
Вот только как Мендельн ни щурил глаз, а никакой крылатой статуи посреди кладбища не увидел.
Тут кто-то тронул его за плечо. От неожиданности брат Ульдиссиана взвизгнул, будто пес, получивший пинка. Чьи-то сильные руки схватили Мендельна сзади и развернули кругом.
К невероятному его облегчению, позади оказалась не злобная тварь из могилы, а всего-навсего Ахилий.
– Мендельн! С тобой все в порядке?! Как тебя сюда занесло?
Пожалуй, лицо охотника было не менее бледным, чем Мендельна. Оторвав взгляд от друга, Ахилий с крайним отвращением оглядел кладбище за его спиной.
– Ты туда, за ворота, ходил? – продолжал он.
– Я… нет, нет.
Рассказывать о случившемся и объяснять все как есть, на взгляд Мендельна, пожалуй, не стоило:
Вместо этого он обратился мыслями к новому, весьма интригующему вопросу.
– Ахилий, друг мой, а тебя что сюда привело? Неужто меня выслеживал?
На сей раз уже не он – лучник заколебался, замялся и столь же подозрительным тоном ответил:
– Да. Точно так.
Внезапно Ахилий осклабился и хлопнул крестьянина по плечу.
– Просто не хотелось мне, чтобы ты, Мендельн, тут заплутал! Городок-то немаленький, столько вокруг всякой всячины – сам не заметишь, как с дороги собьешься, а?
Пожалуй, на этакие замечания стоило бы обидеться, однако Мендельн предпочел – и ради Ахилия, и ради себя самого – оставить их без внимания. Возможно, в другой раз он сможет поделиться с Ахилием собственными секретами, а охотник в ответ раскроет ему свои. Все эти секреты, согласно глубокому его убеждению, сходились в одну точку – к тому злосчастному камню в лесах возле родной деревни.
– Ты непременно должен пойти со мной, на главную площадь. Ульдиссиан…
Совсем позабывшему о брате, Мендельну сделалось невероятно стыдно.
– Ульдиссиан! – выпалил он, нервно потирая ладони. – С ним все в порядке?
– Не то слово, – отвечал Ахилий. – Только тебе самому нужно на это взглянуть, иначе не поймешь…
Тут взгляд его скользнул по Мендельновым ладоням, и охотник удивленно приподнял бровь.
– Да у тебя все руки в грязи! Откуда?..
– Споткнулся на улице как раз перед тем, как сюда завернуть, вот и выставил перед собою ладони, чтоб носа о мостовую не расшибить, – поспешно объяснил Мендельн. – Ну, а там… а там грязно было, – не слишком-то убедительно прибавил он.
К немалому его облегчению и удивлению, светловолосый лучник принял ответ за чистую монету.
– Споткнулся на улице и упал! Ты становишься таким рассеянным, что до добра это не доведет! Так, давай-ка поищем, чем бы тебе руки вытереть, и пойдем…
Не отыскав поблизости ничего более подходящего, Мендельн в конце концов отер ладони об одежду. Крестьянин, он к таким вещам привык с детства, но здесь, в Парте, у всех на виду, чуточку застеснялся давней привычки. Однако вернуться в дом мастера Итона перед походом на площадь они не могли: Мендельну страшно хотелось взглянуть, что же там происходит.
Двинувшись вслед за Ахилием, Мендельн сделал было пару шагов, но тут же приостановился, убедился, что друг на него не смотрит, и быстро огляделся вокруг.
Призраки, неотвязно державшиеся рядом с самой битвы в лесной глуши, исчезли, как не бывало… будто закутанный в черное незнакомец, отправляя обитателей могил обратно в вечный покой, заодно отправил туда же и тени мироблюстителей из Церкви Трех.
– Спасибо тебе, – прошептал Мендельн.
– Ты что-то сказал? – переспросил лучник, замедлив шаг и подождав, пока Мендельн не нагонит его.