Право крови
Шрифт:
Однако, стоило ее образу обрести некоторую отчетливость, Ульдиссиан озадаченно сдвинул брови. Что-то тут было неладно. Казалось, Лилия изменилась, словно бы…
Крик сын Диомеда сдержать сумел, но невольно попятился от нее еще дальше и, сам того не желая, наткнулся спиною на собственного коня.
Конь обернулся, всхрапнул и тоже попятился, как будто и он увидел поблизости нечто пугающее.
– В чем дело? – заволновалась Лилия. – Ульдиссиан! Что стряслось?
Однако ответить Ульдиссиан не мог, так как сам этого не понимал.
Перед ним
Лишенное всякой одежды, чудовищное тело каким-то непостижимым образом сохраняло невообразимую женскую привлекательность. Несмотря на все смятение Ульдиссиана, пышные формы манили, приковывали взгляд. Но самым ужасным оказалось другое. Подняв взгляд, сын Диомеда обнаружил в жутком лице – в горящих огнем, лишенных зрачков глазах, в клыках, словно бы созданных только затем, чтобы рвать да терзать – знакомые черты, черты той, кого он любил больше жизни.
– Все-таки захворал? – спросило чудовищное создание знакомым голосом. С каждым словом меж его острых зубов мелькал раздвоенный черный язык.
Все это было очень похоже, и в то же время не походило на образ из кошмарного сна. В отчаянии Ульдиссиан взмолился о том, чтобы все это оказалось лишь сновидением, но здравый смысл подсказывал: нет, он не спит… и преображения Лилии вовсе не иллюзорны.
– Кто… кто ты такая?
– Твоя Лилия, кто же еще! – озадаченно, слегка раздраженно отвечала она, в нетерпении хлестнув хвостом по земле.
Невольно покосившись на ее хвост, Ульдиссиан поспешил поднять взгляд, однако Лилия это заметила и оскалилась ужаснее прежнего.
– Люцион, – само собой сорвалось с ее губ, прежде чем ей удалось опомниться.
– Люцион? – переспросил Ульдиссиан, безуспешно пытаясь понять, что все это может значить. – А он-то здесь при чем?
– Очевидно, все это – чары Примаса! Это он сделал меня такой! – воскликнула Лилия, с мольбой потянувшись к нему. – Только твоя любовь в силах меня спасти!
Ульдиссиан подался ей навстречу… однако какое-то шестое чувство удержало его на месте. Ему вспомнилось, как она оглянулась на хвост – безо всякого удивления, будто на нечто совершенно естественное.
Казалось, в желудке разверзлась бездонная яма. Гоня прочь подозрения, в правдивости коих уже не сомневался, Ульдиссиан неистово замотал головой. Этого просто не могло быть! Этому должно было найтись какое-нибудь объяснение. Лилия… она же вовсе не… не…
– Ульдиссиан! – взмолилось демоническое создание. – Ульдиссиан, прошу, обними же меня! Твоя холодность просто пугает! Любовь моя, только ты в силах меня исцелить!
–
Ульдиссиан снова шагнул было к ней… и снова чутье тут же заставило его отступить. Приглядевшись, он заметил множество иных мелочей, свидетельствовавших о том, что нынешний облик ей знаком и привычен.
Тем временем его конь, волновавшийся все сильнее, рванулся из рук, да так, что Ульдиссиан едва удержал поводья.
Вороной Лилии, не в пример ему, стоял смирно. На взгляд человека, знакомого с повадками домашней скотины, слишком уж смирно. Как будто завороженный…
Мысли пустились в бешеный пляс. Может быть, это вовсе не Лилия? Может быть, Лилия спит, как ни в чем не бывало, а эта демонесса попросту притворяется ею?
«Да, – рассудил Ульдиссиан, – дело вполне возможное».
– Не подходи ко мне, демон! – прорычал он, обнажив меч. – Убивать вашу братию мне уже доводилось! И чужим голосом ты меня не одурачишь!
Жуткое создание слегка оторопело.
– Ульдиссиан, я в самом деле Лилия! Помнишь первую нашу встречу? Как ты наткнулся на меня, любующуюся лошадьми? Помнишь, как я пробилась к тебе, несправедливо посаженному под замок? Неужто ты все позабыл?
В продолжение она перечислила еще полдюжины случаев, да с такими подробностями, что все надежды на притворство, на маскарад, улетучились без остатка. Должно быть, таким образом Лилия думала снова привлечь его к себе, но на поверку лишь укрепила уверенность Ульдиссиана в том, что он все это время резвился в постели с каким-то чудовищем.
Однако, несмотря на усиливающийся ужас, крестьянин глаз от Лилии не мог оторвать. Умом он все понимал, но тело, влекомое ее сверхъестественной притягательностью, неудержимо рвалось к ней. Каждое движение ее прельщало, будто, разыгрывая невинность, она коварно, исподволь заманивает его в свои сети.
Содрогнувшись, Ульдиссиан с трудом отвел взгляд. Отвел, и тут же услышал резкое, яростное шипение.
– Взгляни на меня, Ульдиссиан, – повелительно проворковала Лилия. – Взгляни же на то, что имел… и еще можешь сохранить… сохранить… сохранить…
Что-то подсказывало: посмотришь – тут тебе и конец. Его воля была всего-навсего волей смертного, тогда как та, с кем он делил ложе, принадлежать к смертным никак не могла.
– Кто ты ни будь, поди прочь! – велел он, по-прежнему глядя чуть в сторону. – Убирайся… не то я разделаюсь с тобой так же, как с теми демонами!
В ответ он ждал злости, а может, страха – ведь она, конечно же, помнила, как он одолел гнусных тварей, науськанных на него Маликом…
Малик! Теперь и это обрело новый смысл. Быстрота расправы с коварным церковником изумила Ульдиссиана до глубины души, но если Лилия – не та, кем кажется, удивляться тут было нечему. Бедняга Малик просто не знал, с кем связался. Возможно, кое-что подозревал, но это ему не помогло. В ином положении Ульдиссиан, пожалуй, улыбнулся бы этаким причудам судьбы.