Право крови
Шрифт:
К немалому своему ужасу, Ульдиссиан, спотыкаясь, с головокружительной скоростью ринулся к ней. Только теперь он осознал, что все это время Лилия просто играла с ним, а его усилия попросту смехотворны. На деле он с самого начала не мог устоять против ее могущества. Все его «право крови», как она выразилась – просто пустопорожние сказки.
Едва он приблизился, Лилия привлекла его к себе, а Ульдиссиан, в свою очередь, обхватил, стиснул в объятиях ее чешуйчатую талию. Иглы, тянувшиеся вдоль спины Лилии, больно впились в ладони. Тело ее оказалось жарким, точно кузнечный горн, однако очень и очень мягким,
– Поцелуй же меня, и посмотрим, насколько тебе хочется все позабыть, – с издевкой промурлыкала Лилия.
Хочешь не хочешь, ослушаться он не мог. Телом его овладела неодолимая страсть.
«Нет! – мысленно завопил Ульдиссиан, крепче прежнего прижимаясь к Лилии. – Нет! Ее игрушкой я больше не стану!»
Резкая боль, пронзившая нижнюю губу, заставила вздрогнуть. Лилия укусила его. Почувствовав ее язык, пробующий на вкус кровь, Ульдиссиан задрожал.
В конце концов Лилия прервала поцелуй и слегка отстранилась. Выражение ее лица говорило ясней всяких слов. Она знала: с одной стороны, Ульдиссиан питает к ней невыразимое отвращение, с другой же – он целиком в ее власти.
Смерив его взглядом, демонесса хмыкнула. Ульдиссиан заподозрил недоброе, и…
Невероятная сила ударила его в грудь, швырнула ввысь точно так же, как сам он (якобы сам) расшвырял по поляне мироблюстителей Малика. С криком Ульдиссиан отлетел в заросли, не сомневаясь, что вот-вот разобьется об одно из деревьев.
Но несмотря на то, что все шансы были против него, в конце концов Ульдиссиан, даже не оцарапавшись, тяжко рухнул на землю и откатился прочь еще на полдюжины ярдов. Казалось, все кости его переломаны, каждый мускул визжит от боли. Остановившись, сын Диомеда замер, не в силах шевельнуть даже пальцем.
Да, расстояние Ульдиссиан пролетел немалое, однако тут же почувствовал: Лилия где-то рядом. И вправду, не успел он перевести дух, как она остановилась прямо над ним.
– О великий Ульдиссиан, преобразователь миров! Думаю, теперь-то ты понял, сколь на самом деле велик…
– Б… будь ты прокл…
Больше он не сумел выговорить ни звука: легкие все еще ныли, моля о глотке воздуха.
– По-прежнему непокорен? Что ж, иногда – черта очень даже полезная…
Лилия присела, позволив ему, несмотря на сумрак, во всех подробностях разглядеть ее прелести. Воспротивиться новому поцелую он не сумел. Прекрасно зная о его противоречивых чувствах, Лилия превратила этот поцелуй в еще более затяжной.
– Думаю, мы с тобою еще поладим, – промурлыкала демонесса, оторвавшись от Ульдиссиановых губ. – Но прежде тебе, любовь моя, предстоит еще один урок. Прежде я покажу тебе, кто ты таков без меня.
В тот же миг вокруг поднялся, завыл, точно стая волков, ветер необычайной силы. Иглы на темени Лилии задрожали, как будто живые. Выпрямившись во весь рост, демонесса вскинула руки кверху: очевидно, она-то и породила внезапную перемену погоды.
– Да-да, давай-ка посмотрим, кто ты таков без меня, – со смехом повторила она. – Давай-ка посмотрим, надолго ли хватит твоего непокорства! По-моему, в скором времени от него
Призвав на помощь все силы, какие мог, Ульдиссиан отчаянно рванулся к ее лодыжкам. Чего он собирался добиться, кроме как повалить ее с ног? Этого человек и сам не мог бы сказать, но чувствовал: попробовать нужно.
Увы, попытка оказалась столь же никчемной, как и вся его прежняя самонадеянность. Пальцы едва коснулись чешуйчатой кожи, а Лилия, глядя на его ужимки, даже не шелохнулась.
– Не спеши, не спеши, дорогой мой Ульдиссиан! Обнять меня ты сможешь лишь после того, как понесешь надлежащее наказание… если, конечно, переживешь мой урок! – сказала она, склонив голову набок. – Если…
Ульдиссиан, зарычав, вновь потянулся к ней, но ветер, усилившись втрое, с такой яростью хлестнул навстречу, что сын Диомеда кубарем покатился назад. На миг перед глазами все закружилось, легкие снова заныли, требуя воздуха.
Внезапно ужасающий ураган унялся. Вокруг сделалось тихо. Мало-помалу Ульдиссиан перевел дух и невероятным усилием воли заставил себя оглянуться, гадая, что соблазнительница учинит с ним еще.
Но Лилия – если ее в самом деле звали именно так – исчезла.
«Давай-ка посмотрим, кто ты таков без меня…»
Вспомнив эти слова, Ульдиссиан содрогнулся. Ее исчезновение явно предвещало немалые беды. Демонесса с легкостью доказала, что собственной силы у Ульдиссиана нет, что все его «чудеса» были подстроены ею…
Перед мысленным взором замелькали образы инквизиторов и мироблюстителей. Казалось, демоны и морлу уже ждут Ульдиссиана во тьме, жаждут его крови, и сдерживает их кровожадность только воля хозяев. Какой из сект ни попадись в лапы, и Примасу, и Пророку он явно нужен из-за этого хваленого «права крови». Однако стоит им обнаружить, что Ульдиссиан – всего-навсего пустышка, пешка в чужих руках, всякая надобность в нем тут же и отпадет.
Что еще хуже, все, кого он в это втравил, тоже увидят в нем лгуна, обольстившего их пустопорожними обещаниями, падут духом, обратятся против него. Друзья осознают, что все их жертвы были напрасны.
«Давай-ка посмотрим, кто ты таков без меня…»
Что ж, кто он таков, Ульдиссиан уже понимал. Глупейший из дураков… осужденный и приговоренный… одним словом, конченый человек.
Глава девятнадцатая
Кто-то – в который уж раз – окликнул его по имени. Голос ему был знаком, но отозваться не было сил.
– Ульдиссиан!
Ульдиссиан попытался взмахнуть рукой, хоть как-то откликнуться, но ничего у него не вышло. Даже мысли еле-еле ворочались в голове. Вспомнить бы, что с ним произошло…
Мало-помалу Ульдиссиан вспомнил о Лилии и ее истинной сущности. Ужасающих воспоминаний оказалось довольно, чтобы из горла вырвался бессвязный крик, которого, в свой черед, хватило, чтобы зов ищущего зазвучал отчетливее.
– Ульдиссиан! Я знаю, ты где-то здесь! Куда же ты…
Только теперь Ульдиссиан осознал, что этот голос принадлежит Ахилию. Доброму, верному другу Ахилию. Однако выговорить имени охотника ему не удалось, слетев с языка, оно обернулось сдавленным хрипом.