Право крови
Шрифт:
Однако пальцы никак не разжимались, хотя Ульдиссиан тянул и тянул, тянул к себе руку, что было сил.
И тут ему вновь вспомнились слова Мендельна. Вложи в рывок всю волю… «волю», не «силу», а ведь в выражениях Мендельн с детства был исключительно точен…
Слегка ослабив натяг, Ульдиссиан сосредоточился на желании выпустить поводья, на настоятельной необходимости совладать с собственными же пальцами.
Ладонь разжалась. Ульдиссиан немедля развернулся кругом,
Стоило ему освободиться, тварь возле него утратила всякое сходство с конем, приняла новый облик, слегка убавила в величине. Кое-какие изменения претерпела и ее схожесть с демоном: шипы обернулись волосами, тело сделалось более похожим на человеческое.
Теперь перед Ульдиссианом стоял некто высокого роста, лучащийся добротой, в волнистых, пышных сединах, с безупречно остриженной бородой. Улыбнувшись, он простер руки навстречу Ульдиссиану.
– Ты оказался человеком весьма достойным, сын мой. Иди же ко мне, позволь благословить твою стойкость!
– Кто… кто ты такой?
– Я? Разумеется, Примас, кто же еще, – отвечал незнакомец, улыбнувшись лучезарнее прежнего. – Однако ты можешь называть меня Люционом.
– Примас?! Люцион?! – в ужасе выдохнул Ульдиссиан.
– Да, Люцион, – кивнул незнакомец, – и, вижу, демонесса Лилит распускает обо мне лживые слухи.
– Лилит? То есть, Лилия?
– Лилит – вот истинное имя этому злу, злу куда старше мира сего, матери лукавства, владычице лжи! Воистину, сын мой, сила твоя велика, если, столкнувшись с нею, ты сумел остаться в живых.
– Остерегись, брат, – сказал за спиною Ульдиссиана Мендельн. – Ложных образов у него – легион.
– Разве так разговаривал тот, прежний, знакомый тебе с детства Мендельн? – спокойно откликнулся Примас, прежде чем Ульдиссиан успел хотя бы раскрыть рот. – Разве не замечаешь ты, сколь зловеще переменился он в последнее время? Демонов в этом мире, сын мой, хватает и кроме Лилит… и тень одного из них пала на твоего брата.
Ульдиссиан оглянулся.
– Мендельн?
– Я – по-прежнему я.
Что бы это могло значить, Ульдиссиан не знал и принялся перебирать в памяти все, происшедшее с братом у него на глазах. Да, Мендельн заметно переменился, но к добру это или к худу?
– Ты, демон, мне не знаком, – покровительственно, что твой добрый дядюшка, продолжал Люцион, – однако твои замыслы очевидны. Ты стремишься влезть в душу сего достойного человека, проникнуть в ее глубину под личиной того, кто ему ближе, дороже любого другого. Но я этого не допущу. Он под моим покровительством.
– Покровительством? – парировал Мендельн. – И твой верховный жрец, Малик, несомненно, стремился взять его под крыло при помощи живодерского колдовства и кровожадных
– Да-да, именно. Малик… о содеянном им я сожалею безмерно. Я и не подозревал, что некто столь близкий ко мне поддался искусу демонов. Малик был послан мной пригласить Ульдиссиана уль-Диомеда в Храм, на правах моего личного гостя, дабы воздать ему заслуженные почести, не более того, – задумчиво проговорил Люцион. – Ну, а морлу – чудовища, сотворенные так называемым Собором Света, отнюдь не Церковью Трех! Должно быть, оттуда явился и демон, сбивший с пути несчастного Малика.
Всем видом своим Примас внушал желание поверить в его правоту, однако кое-что из сказанного заставило Ульдиссиана насторожиться.
– Ульдиссиан, единственный демон здесь – вот, перед нами, – возразил Мендельн, шагнув вперед и заслонив брата от Люциона. – Ты должен поверить.
Глава Церкви Трех сокрушенно покачал головой.
– Слова его приукрашены волшебством, и посему наделены немалой силой. Боюсь, ради твоего же блага со скверной придется покончить. Весьма сочувствую твоему горю, дорогой мой Ульдиссиан, однако выбора нет.
О чем речь, Ульдиссиан догадался не сразу, а, догадавшись, охваченный паникой, протянул к брату руку.
– Нет! Мендельн…
Вокруг Примаса вспыхнуло и тут же устремилось вперед кольцо серебристого света. Стоило свету достичь того места, где стоял Мендельн, брат Ульдиссиана разом исчез… исчез без следа.
Ульдиссиан с Люционом окинули взглядами опустевший клочок земли.
– Бойся своего брата, Ульдиссиан, – предостерег Примас. – Демон этот могущественен, но пока что убрался отсюда прочь. Нам с тобой лучше всего объединить силы, дать ему бой плечом к плечу…
– Нет.
Что происходит с Мендельном, Ульдиссиан не понимал, однако поверить, будто брат превратился в какое-то вместилище зла, отказывался наотрез. Вдобавок, он наотрез отказывался верить и в большую часть сказанного Примасом насчет Малика. Всякий раз, как речь заходила о его господине, верховный жрец становился непоколебимо тверд. По всему судя, Малик служил Примасу верой и правдой, а об измене даже не помышлял.
– Нет. Оставь меня и убирайся.
– Дорогой брат Ульдиссиан…
Казалось, что-то сдавило Ульдиссианов мозг. Скрипнув зубами, крестьянин попятился от лучащегося благосклонностью Примаса прочь.
– Оставь меня! Не нужно мне ничего ни от тебя, ни от Собора Света! Не нужно!
Отвернувшись от Люциона, Ульдиссиан двинулся в заросли. Куда? Этого он и сам не знал. Понимал лишь одно: уходить надо, да поскорее.
За спиной вспыхнул свет – точно такой же, каким предварялось исчезновение Мендельна. Не прекращая бега, Ульдиссиан собрался с духом и приготовился к неизбежному.