Право выбора
Шрифт:
– Ну, отвечай же. Полетим?
– Ин не сдавалась.
– Все равно, - махнул он рукой.
– Летим на Петрон.
Петрон был одинокой возвышенностью, поднимавшейся посреди равнины древней астрономической обсерватории. На самой вершине лежало несколько крупных валунов, и Ин, с детства помнившая удивительные сказки, уверяла, что именно тут собирались когда-то колдуньи. Поднявшись на вершину, они увидели, что на валунах кто-то сидит.
– Это одна из твоих колдуний, - сказал Фар.
– Прилетела на метле, потому что вертолета нигде не видно.
Но это был
– Можно мне сесть с вами? Простите, но я еще никак не могу привыкнуть к тому, что здесь так много людей и что можно просто сидеть на камнях.
Ин расхохоталась. Фар огляделся, но тут не было никого, кроме них. Юноша окончательно смутился.
– Я знаю, что нас тут только трое, но я вернулся с Марса только два дня назад.
...Фар оторвал глаза от индикаторов переливания крови и через плечо взглянул на Ин.
– Есть уже результаты предварительного диагноза?
– Да. Череп размозжен. Осколок кости в скрещении зрительных нервов.
– Нужно поскорее удалить его!
– ...три ребра сломано, левая нога размозжена... кроме того, нет самостоятельного дыхания.
– Погоди, а температура тела?
– Не беспокойся. Поднимается.
– Значит, не так плохо, - с облегчением сказал он и впервые взглянул прямо на Ин.
– Обогрев, - сказал он.
Она кивнула.
– Да, обогрев... И это все, что до сих пор сделал автомат?
– Она взглянула на Фара.
– Может быть. Ведь и так уже видно, что больной вышел из состояния шока.
– Не ворчи. Ты никак не можешь от этого отвыкнуть. Впрочем, ты всегда был таким, - добавила она, словно осененная вдохновением.
– Человек, который принципиально всегда прав...
Он не знал, говорит ли она серьезно. Он никогда этого не знал, за все время их знакомства. Даже говоря, как сейчас, она смотрела так, словно готова была рассмеяться. Он только пожал плечами.
– Кончай же свои пробы на гомотроне.
Она кивнула, но продолжала развивать свою мысль:
– ...потому что ты должен был бы родиться несколько сот лет назад, когда врач по необходимости должен был быть прав.
– Она нажала клавишу "включения", и кривые на экране гомотрона стали четче.
– Тогда, в ту эпоху, врач приходил, осматривал больного, ставил диагноз и всегда был прав... разве что другой врач ставил другой диагноз...
– В этом было что-то от искусства, - улыбнулся Фар.
– Но потом появились математики, цифроники, кибернетики, семантики и построили такие автоматы, как автомед или гомотроны... и - прощай, искусство! Правда, Ин?
– Более или менее. А сейчас благодаря гомотрону я могу сказать тебе, что больной вышел из состояния шока.
– Это я знал и без тебя.
– Ошибаешься. Ты только предполагал, как те старинные врачи. Знаешь только сейчас... Послушай, Фар, - добавила она другим тоном, - выберется ли он из всего этого?
– Не знаю. Это только первый
– А может быть, проконсультироваться с профессором и передать полную информацию группе Рона? Кажется, он принимает дежурство после нас...
– Нет, начнем сейчас сами.
Ин умолкла и посмотрела прямо перед собой.
"Что с ней случилось?
– подумал Фар.
– Почему она не хочет оперировать? Нет, это не похоже на Ин... Ведь она всегда, даже после этого, работала так, что лучшего и представить себе нельзя. Вообще она замечательная девушка".
– Погоди. Одну минутку.
– Она встала из-за пульта и подошла к видеотелефону.
– Местную информацию, - сказала она и ждала, пока на экране не появился информатор.
– Когда прилетает корабль со Спутника Шесть?
– Опаздывает на двадцать минут, - ответил информатор.
– Ах, так? Спасибо.
"Спутник Шесть. На Шестом спутнике был тренировочный лагерь этого марсианского парня, Даза", - подумал Фар. Он узнал об этом случайно, так, как узнавал обо всем. Правда, он заметил, что Ин какая-то странная, но математики всегда бывают чудаками. Только тогда, в то утреннее дежурство...
Были еще сумерки, когда он опустился на гелиодроме. Вышел из кабины и смотрел, как винты клубят струи утреннего тумана. Он слышал только шум мотора, а когда тот остановился, то тишина стала полной. Звезд уже не было, только клиника светилась голубыми прямоугольниками окон. Фар ждал Ин. Он ждал долго, пока не услышал высокое, неясное жужжание. Вертолет опустился посреди площадки. В кабине были двое. "Не тот вертолет", подумал он, но потом увидел длинные волосы женщины и уже знал, что это она. Не многие из женщин, так же как Ин, сохраняли волосы длинными, на манер древних. Они выскочили из кабины и поцеловались коротко, так, на прощанье. Потом он смотрел, как Ин бежит по ступенькам, на которых они иногда сидели летом. Фар медленно двинулся по площадке гелиодрома. Юноша заметил его.
– Мне неприятно, что так получилось, - сказал Даз.
Фар не ответил ничего, но чувствовал себя очень плохо.
– Все это было так неожиданно, что мы не успели поговорить с тобой, продолжал тот.
– Она хотела сегодня сказать тебе все...
– ...
– Ты на меня сердишься, Фар. Я должен был бы поговорить с тобой раньше. Но я могу покинуть Спутник Шесть только на несколько часов. У нас там тренировочный лагерь, - пояснил он.
– Послушай, это будет очень тяжелый для нее разговор. Помоги ей как-нибудь. Она тебя очень любит...
– Не беспокойся. Она с этим справится.
– Фар прошел мимо юноши и направился к лестнице. Было уже светло.
Что-то настойчиво жужжало между пультами. Экран, до сих пор монотонно серый, засверкал молниями.
– Он пришел в себя, - сказала Ин.
– Включи анестезирующее поле.
– Уже включено.
"О чем может сейчас думать этот мальчик?
– думал Фар.
– Может быть, вспоминает последнюю секунду перед катастрофой и видит приближающиеся вершины деревьев?"
– Ты уверена, что он ослеп?
– спросил Фар.