Правозащитник
Шрифт:
Человек со шрамом произнес название банка. Присутствующие хмыкнули.
– Этот банк давно уже объединился с корпорацией В***.
– Далее начинается самое интересное. За какие-нибудь пять лет Белосельский создает международную компанию «Рашн Текнолоджи», которая разрабатывает высокие технологии и занимается модернизацией военного комплекса.
– Поподробнее про агентство, пожалуйста, на каком основании он занимает там административную должность?
– Прежде чем я расскажу некоторые вещи, которые вам до сего дня были неизвестны, я хотел бы осветить это вот под каким углом зрения… Вернемся на мгновение к Белосельскому. Он создал десятка два
– Цифры, пожалуйста.
– Они огромные, за один год только можно привести сотни миллионов долларов, которые были переведены на личные счета Белосельского. Зато он напоказ выставлял себя подлинным благодетелем: раздавал наличные деньги нищим. Однажды, говорят, истратил за четверть часа миллион наличными. Уже даже среди финансистов родилась такая поговорка: «Кто с утра самый богатый, а с вечера – банкрот…»
– Вы отвлекаетесь на прозу.
– Я подсчитал, что Белосельский присвоил более пятидесяти миллиардов рублей за это время, не говоря уже о том ущербе, который он причинил родственникам тех людей, которых он вверг в нищету. Он проделывает это примерно так. Если какой-либо бизнесмен или политик «переходит черту», то Белосельский сначала посылает ему визитную карточку – своего рода черную метку. Человек, получивший такое предупреждение, либо обязан изменить своим принципам, либо…
– Ближе к делу, неужели за это время никто не попытался…
– Мы подходим как раз к главному моменту. Ибо все, что я рассказал – лишь прелюдия. Сейчас объясню, по какой причине я назвал «феномен Белосельского». Дело в том, что за последние десять лет предпринимались неоднократные попытки ликвидировать этого зарвавшегося выскочку, борца за справедливость. Но, к сожалению, все эти попытки потерпели неудачу. Были испробованы все средства: и наемники, и лучшие снайперы… но все без толку. Однажды, правда, он был ранен, но все равно остался жив.
– В чем причина?
– Его охраняют с особой тщательностью. И не только на земле, но и в воздухе. Доподлинно известно, что снайперы-наемники, которых мы привлекали, сообщили, что действует особая программа обнаружения. На Белосельского работают лучшие умы и лучшие профессионалы агентства, и подобраться к нему совершенно невозможно.
– Так не бывает… Вы правда привлекали профессионалов?
– Конечно, я вам покажу анализ баллистической экспертизы, сделанный по моему заказу несколько лет назад. Я нашел одного ветерана, очень искусного в своем роде. Он стреляет
– И что же?
– Ничего, пуля прострелила только руку, сам же Белосельский остался невредим. Но анализ траектории движения пули не поддается объяснению.
– Что Вы имеете в виду?
– Да взгляните сами, вот расчетные характеристики выстрела. Этот отчет смотрели человек пятьдесят, и все сходятся в одном мнении, что действительно тут ошибка.
– Ошибка в чем?
– Пуля изменила траекторию.
– Уважаемый Лев Михайлович, Вы пытаетесь оправдать непрофессионализм Ваших людей нелепыми отчетами и промахами старых ветеранов, которые давно списаны на покой.
– Я продолжу с вашего разрешения. Периодически на нашего «правозащитника» устраивают покушения, но он всегда выходит сухим из воды. Я не слышал, чтобы кому-нибудь удавалось к нему приблизиться, если только он сам этого не захочет.
– Хорошо, а что агентство?
– Агентство и стало его основным щитом. В его распоряжении всегда находится шесть легких групп, которые оснащены сверхпрочными жилетами и фотонными винтовками.
– Что это?
– Вы не слышали? Последние наши разработки, вернее, разработки агентства. Формально в природе не существуют. На деле протестированный вариант принадлежит агентству, а значит, Белосельскому.
– Как Вы это допустили?
– Директор – сын полковника Сафронова, друг Белосельского… Но это еще полбеды. Вы в курсе новейших технологий в сфере спутниковой связи? Вы слышали о боевых зонтичных спутниках, которые способны поражать цели на километры, находясь на околоземной орбите?
– Вы шутите, генерал?
– Опять-таки, формально спутников не существует, ведь они принадлежат агентству. Но в реальности ключи доступа в руках разработчиков и Белосельского.
– Что?!
Несколько генералов вскочили со своих мест.
– Боевые спутники в его руках?
– Вы не поняли меня, генерал, спутники подчиняются протоколу. Без него их нельзя привести в действие. Все протоколы мы можем контролировать. Однако…
– Однако зафиксированы случаи, когда он обходит протокол.
– Немыслимо! Вы хотите сказать, что боевые спутники в руках такого человека? Да вас всех надо под трибунал! Как это возможно?!
Возмущению за столом не было предела. Некоторые военные повскакивали со своих мест, раздавались угрозы, брань. Наконец все понемногу успокоились.
– Министр в курсе?
– Господин министр интересуется самими спутниками и их эффективностью. А кто их заводит – это все другое дело. Но его интересуют совсем другие вещи…
– Я понимаю, но…
– Вы, надеюсь, сознаете, что обозначает для нас и вообще для многих людей владение Белосельским не только спутниками, но и фотонными винтовками?
– Именно поэтому мы сегодня должны решить, как поступить дальше. Это ставит многих людей под очень серьезную угрозу. Этот человек превратился в такую проблему, что она схожа с атомным взрывом.
– Лев Михайлович, – раздался насмешливый голос совсем рядом, – я весьма польщен Вашей оценкой, однако вынужден признать, что, может, кое в чем Вы правы.
Старый генерал осекся на полуслове и машинально оглянулся назад, слегка привстав из-за стола, но тут же застыл как статуя.
На другом конце комнаты стоял человек лет сорока, со светло-каштановыми волосами, с твердым, даже жестким профилем, волевым подбородком и удивительно спокойными синими глазами. Он был одет в безупречный светлый костюм и лакированные ботинки.