Правозащитник
Шрифт:
В дверь постучали. Белосельский подумал, что это Ива с какой-нибудь просьбой, но увидел перед собой довольно крепкого телосложения девушку лет тридцати, с копной черных как смоль волос, немного резким, почти орлиным профилем, чувственными губами и волевым подбородком. Руки и ноги у девушки были довольно изящные. Она была недурно сложена, если не считать совсем легких недостатков фигуры.
– Я помешала?
Голос у девушки был немного резкий, хрипловатый – так непохожий на мелодичный нежный голосок Ивы.
– Нет, что ты. Проходи,
– Я установила новые камеры на первом этаже и в холле. Они такие миниатюрные и так замаскированы, что ты ни за что не угадаешь.
– Спасибо. Завтра проверю, но ты правда думаешь, что это необходимо?
– Да.
– Ты не доверяешь Виталию?
– Я никому не доверяю. Особенно мужчинам. Единственный человек, которому я верю, это Вы.
Белосельский улыбнулся.
– Самина, поверь, что я очень ценю твое отношение ко мне. Ты мой лучший телохранитель. Ты одна из очень немногих, на которых я всецело полагаюсь. Но это не должно вселять в тебя уверенность в том, что я хуже буду относиться к другим. Я хочу быть справедливым и беспристрастным ко всем.
– Я закурю, хорошо?
– Конечно, у меня в кабинете можно. А вот при Иве не надо, и при Милоше тем более.
Самина очень изящно поднесла сигарету к своим розовым губам и стала пускать сизые кольца дыма.
– О Милоше я как раз и хотела поговорить.
– Что он натворил? Опять пригласил тебя?
– Да, он настаивал на ужине в ресторане, а сегодня предложил прогулку на мотоцикле. Каким-то чудом он узнал, что я увлекаюсь хорошими мотоциклами и люблю скорость.
– Самина, я уверен, что ты сможешь дать ему верный ответ.
– Я уже и дала, но он не хочет слышать «нет». Он должен уже понимать, что когда девушка говорит отказом, настаивать невежливо.
– Ты же можешь поставить его на место. Он не допустит неуважения… Он же не виноват, что ты такая красавица.
– Если бы эту красавицу пригласил другой человек, более зрелый и опытный, – заметила Самина, завлекательно глядя на Алексея, – тогда бы девушка ответила согласием.
– Самина, – отвечал Белосельский, – ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Кроме любви есть и другие чувства. Привязанность, например, причем глубокая и сильная. И эта привязанность тоже может так сильно укорениться в сердце, что ее не вырвать никакими чувствами. И это то, что я испытываю к тебе…
– Почему бы и нет, Алексей? – возразила девушка, касаясь руками его волос.
Он не протестовал.
– Это испортило бы отношения между нами. Ты для меня очень важна. И сама это знаешь. В твоих руках моя жизнь. Разве не каждый день ты подставляешь себя под пули? Разве не ежечасно думаешь о моей безопасности? Это не просто работа.
– Я тебя уважаю за твою искренность и за то, что могу говорить все, что думаю.
– Разве это единственное мое положительное качество?
– Есть и еще, но именно это придает мне иной раз дерзости говорить все без обиняков.
Белосельский
– Так что будешь делать с Милошем? Почему бы тебе не принять его приглашение? Это же ни к чему не обязывает тебя.
– Да, но он потом попросит еще встреч…
– Он еще очень молод. Ты красивая девушка. В его годы естественно себя так вести. Не обижайся на него. Я считаю, что от одного ужина в ресторане особой беды не будет.
– Как скажешь!
– Я тебя не заставляю, Самина. Ты и только ты решаешь. Я просто даю совет, и тебе необязательно его выполнять.
– Но намек я поняла.
– В любом случае он еще не завершил учебу. Как можно загадывать?
– Меня привлекает совсем другой тип мужчин.
– Скажи ему об этом.
– Хочешь избавиться от меня, чтобы я тебе не докучала?
– Ни в коем случае!
– Кстати, чем Ива лучше меня?
– Самина…
– Хорошо, извини, я пошутила, вижу по твоим глазам. Я иногда говорю лишнее. Это мой недостаток, ты же знаешь.
– Ива – моя воспитанница, я ее опекун. Она мне очень дорога и я сделаю все для ее будущего.
Самина опустила глаза.
– Как там поживает наш генерал? – спросила она, меняя тему разговора.
– Этот генерал? Мне не удалось его смягчить.
– Я так и думала.
– Знаешь, что он натворил со своим братом, будучи ректором вуза по подготовке кадетов? Лучше не вспоминать.
Красивое лицо Самины исказила такая страшная гримаса, что она стала похожа на разъяренную тигрицу – воплощение ярости и мести.
– Ты не мстительна, Самина.
– Я думаю, это мой самый большой недостаток. Я не могу забыть обиды, которые мне причинили… Ну хватит об этом, я хочу, чтобы ты подтвердил мне одну вещь.
– Какую?
– Помнишь, ты мне обещал – что бы ни произошло, я всегда прикрываю только тебя одного. Других нет, как бы близки они тебе ни были.
– Я это знаю, но…
– Ты дал слово, вспомни.
– Да, и не беру его назад.
– Но в прошлом ты нарушал его. Я почти полгода была рядом с Ивой в этом институте под видом студентки и мне это изрядно надоело.
– Тогда была опасность. Ты же знаешь, они хотели выйти на меня через моих детей. Это было необходимо. Потом опасность отдалилась. Ведь это вопрос доверия.
– Все равно, Алексей. Больше я так не хочу. Я думаю только о твоей безопасности. Я защищаю только тебя. Никто другой для меня не существует. Почему? Потому что я тобой восхищаюсь как человеком. Иву же я охранять не хочу, попроси кого-нибудь другого.
– Хорошо, поручу это Дарье.
– Да, это отличная мысль. Тем более Даша сама недавно закончила институт и учеба ей к лицу. А на меня лекции и семинары навевают не просто скуку, а отвращение.
– Договорились… Кстати, тебе нравится наша программа обнаружения снайперов? – спросил Белосельский, меняя тему разговора.