Прайд
Шрифт:
Второй старался лучше: пытался перекрыть узкий тоннель, уходящий куда-то вниз. Первую дверь, которую он запер на засов, львица сорвала с петель, а во второй проделала рваную дыру. Балки, коробки и какие-то ящики – всё было сломано и разбито в мелкие щепы. Зара прошла здесь словно живой таран, нацеленный на добычу. К несчастью, для обоих, шахта заканчивалась тупиком. Этого беглеца львица выпила аккуратно и оставила нетронутое тело у стены. Я принюхался. Ха! Она поцеловала его, перед тем, как начала есть. Умничка моя. Правильно. Достойного противника не грех и вознаградить.
Она сидела на полу и держала руку, с выпущенными когтями, на груди дрожащего здоровяка. Львица выглядела просто очаровательно, в своей охотничьей ипостаси и её огромные глаза сияли тёплым жёлтым светом.
– Я поймала его, для тебя, – сказала она и поманила пальцем, – не желаешь разделить трапезу со мной?
Мы выпили добычу вдвоём, глядя другу-другу в глаза, а потом, когда всё было кончено, она нежно поцеловала меня и прошептала:
– Я люблю тебя.
И я сказал, в ответ, слова, которые никогда не собирался произносить.
Мы – не люди, хоть они и напоминают нас. Мы не едим, как люди. Мы не спим, как люди. Мы не живём, как люди. Мы не умираем, как люди. Долгое время я считал, будто у нас вообще нет ничего общего, кроме облика. Оказывается – есть. Это чувства и ощущения. Мы приходим в ярость, нам бывает больно, мы ощущаем голод. Есть одно исключение: львы не способны на любовь. Так я думал раньше. Я ошибался.
Это – как огромная волна, которая накрывает тебя с головой. Ты не можешь дышать и тебя всё время переворачивает с ног на голову и обратно. Мир, вокруг, вращается словно торнадо, и ты перестаёшь его воспринимать. Да он больше и не нужен. Тебе необходима только эта волна, которая несёт к неведомому берегу, чтобы выбросить на тёплый светящийся песок, где можно, блаженствуя, отлежаться и осмотреться.
Ты увидишь жаркий солнечный день и огромную площадь между высоких дворцов. Полдень, и тень от огромных фигур в центре круглого фонтана кажется небольшой чёрной кляксой. Редкие облака волчьей стаей окружили светило, дожидаясь, пока то ослабеет, чтобы сожрать его. Ленивый ветерок, нехотя, пинает сухие листья, не в силах унести их достаточно далеко.
Веранда прогрелась тёплыми лучами и стала особенно комфортной. Деревянные стойки пылают золотом, а ступени напоминают раскалённые, добела, плиты. Четыре плетёных кресла и круглый столик, посреди – единственная мебель, имеющаяся здесь. Все кресла заняты.
АККА.
– У нас гости, – заметил Илья, не отрываясь от книги Торрина.
– Видимо у меня
Кошки не стали отвлекаться на подобные мелочи. Они сосредоточенно играли в интереснейшую игру, которую сами же и придумали, сегодняшним утром. Игра назвалась: выпихни соперницу. Сидя по обе стороны, от меня, львицы положили обнажённые ступни на мои вытянутые вперед ноги и пытались столкнуть пятки компаньонки. Победителей, пока, не было. Покоя мне, тоже. Сегодня ночью Галя, хитро улыбаясь, прокралась в комнату, где мы с Зарой, занимались сексом и предложила львице испытать мои возможности. Та, тотчас, согласилась. В результате, я наслаждался блаженным покоем, а кошкам – хоть бы хны. Даже не заметно, что они всю ночь скакали на мне, словно сумасшедшие.
– Я же тебя предупреждала, насчёт Ильи, – проворчала Галя и ей почти удалось выпихнуть аккуратную пятку прочь, – он мне рассказал, как ты сходила с ума.
Я хихикнул. Мне он тоже рассказал. Чертовка всё сделала по-своему.
– Мне так было удобнее, – бормотала Зара, прищурив один глаз, – и вообще, он был слишком напряжён и торопился. Не люблю я так.
– А интересно было бы попробовать их обоих, одновременно, – кошки хищно облизнулись, а я плотно зажмурился, пытаясь не представлять, какое безумие может твориться в их хорошеньких головках.
Только тяжёлые шаги заставили меня открыть глаза и увидеть входящего Чара. Он обвёл нас тяжёлым взглядом, на мгновение задержавшись на Заре, сидящей боком к нему. Голова львицы была опущена и волосы скрывали лицо белоснежным водопадом.
– Четвёртая решила появиться, – констатировал он, – вовремя.
Он повернулся к Гале и злобно выплюнул:
– Карр не придёт больше к тебе, тварь! Нам пришлось связать несчастного. А когда мы вернёмся домой, он пойдёт под трибунал.
– Очень жаль, – спокойно заметила Галя, даже не повернув головы, – а у него только начало получаться. Передай ему, я буду очень скучать.
Чар громко посопел носом, покачиваясь с носка на пятку, а потом повернулся к Илье:
– Мы полностью восстановили питание активатора, но блокировку так и не обнаружили. Похоже, центральный купол откроется вместе с остальными.
– Так и было задумано, – кот откинулся на спинку кресла, – зря старались: никакого блока там и не было. Как только откроется усыпальница королевы, миньоны обязаны обеспечить её защиту. Все миньоны. Если кто-то осмелится проникнуть внутрь усыпальницы, они попытаются его остановить.
– Итого, несколько тысяч быстрых смертоносных тварей, против тридцати защитников.
– Настоящие спартанцы ничего не боятся, – буркнул я.
– Вашей задачей будет удержание единственного прохода, пока мы пойдём внутрь, – продолжил Илья, – если у нас получится, все миньоны издохнут в течении нескольких мгновений. Ну, а если не получится, то вам всё равно уже ничего не поможет.
– Почему внутрь пойдёте именно вы? – подозрительно осведомился охотник.
– Потому как против королевы у вас нет ни единого шанса. Это – львица, но очень сильно изменённая. Думаю, её вполне можно называть богиней: она повелевает такими энергиями, которые недоступны даже нам. Кроме того, у неё есть и личные телохранители, но кто они, и сколько их – неизвестно.