Прайд
Шрифт:
– Совершенно верно, – каркнул он, сведя брови в одну жирную гусеницу, – думаю Баджара не станет убегать от горстки нападающих, и ты сможешь схватить его и доставить сюда. И ещё, он обязательно должен остаться живым, чтобы мои палачи содрали с него кожу!
– Умм? – я изобразил удивление, – мы уже ставим условия? Вроде бы изначально всё это выглядело, как просьба, если я не ошибаюсь? А я ещё даже не начал решать, хочу ли я ввязываться во всю эту ерунду. Вообще-то мне не очень интересно.
Это несколько охладило пыл падишаха, поставив его в тупик. Похоже у абсолютной власти имеется одна небольшая
Вот и падишах угрюмо разглядывал меня, видимо силясь понять, какая фигня сейчас произошла. Мало-помалу мысль о том, что я могу и не согласиться достигла его сознания и немедленно сменилась раздражением. Пальцы покрепче вцепились в рукоять ятагана, а глаза прищурились, словно их обладатель прикидывал: как бы это получше отчекрыжить непослушную голову. Даже Настиган начал с тревогой посматривать на хозяина. А как же – эдак и до нервного срыва недалеко! А если ещё и сеанс лечебной декапитации не поможет, как тогда? Падишах начнёт, всхлипывая, кататься по ковру и размазывать сопли по бороде. Я представил себе эту картину и не удержался от ухмылки.
– Так ты не желаешь исполнить мою просьбу? – с явной угрозой пророкотал правитель и приподнялся с трона, пытаясь нависать надо мной.
– Видишь ли, – как можно проникновеннее сказал я, потупив взор, – любому ослу требуется морковка, которая подвигнет его на перемещение повозки. Какую морковку можешь предложить мне ты?
– Ну, ты живёшь в моём дворце, – после некоторого раздумья произнёс собеседник, – и должен испытывать благодарность.
– Живу в этой огромной старой некомфортабельной развалине, – подтвердил я, – а мог бы жить в шикарном и уютном домике, что возможно и произойдёт, если ты продолжишь донимать меня всякими мелочами. Нет – послушай: деньги мне не требуются, в еде я не нуждаюсь, а женщин у меня столько, что я могу поделиться с твоим сералем. Зачем мне исполнять эту просьбу, если ты не сумеешь меня за неё отблагодарить? Ты же знаешь – я не настолько благороден, дабы заниматься безвозмездной деятельностью.
Я заканчивал последнюю фразу, когда ощутил изменения за спиной. Музыка слегка сбилась с ритма, а пирующие умолкли, позволив различить шелест чьих-то лёгких шагов. Кроме того, падишах выглядел сейчас, словно мальчишка, подглядывающий за моющимися женщинами. В общем, даже не ощущая знакомого запаха, нетрудно было догадаться, кто именно заглянул на огонёк. Похоже сегодня я оказался под пристальным наблюдением. С чего бы это?
Как только я закончил недозволенные речи, мелодичный голосок промурлыкал:
– Лично я совсем не против поучаствовать в поимке этого страшного хищника. Хотя бы из интереса. Охота проверить, такой ли он крепкий мужчина, как о нём говорят слухи.
– Думаю, в таком случае Баджара будет доставлен голышом и совершенно без сил, – усмехнулся я и повернулся к Ольге, – Ты собираешься ловить его самостоятельно, моя прелесть? На какую приманку?
– Её тёмные глаза сверкнули, а когти на мгновение показались наружу. Однако красивое лицо нисколько не изменилось, а пухлые губы продолжали изображать ласковую улыбку.
– Ну, если наш предводитель потерял вкус к развлечениям, – она пожала
– Насколько я понимаю, – решил вмешаться падишах, – всё это означает, моя просьба будет выполнена?
– Скорее всего – да, – я недовольно хмыкнул и покачал головой, – так или иначе, но Баджара завтра прибудет во дворец. Однако, я оставляю за собой право на исполнение любого моего желания.
– Даже если джиния поймает его без тебя? – удивился правитель, бросая на Ольгу похотливые взгляды.
– Даже в этом случае, – подтвердил я, – Она принадлежит мне, поэтому всё, сделанное ею – сделано мной.
На физиономии правителя появилась удовлетворённая ухмылка, а хватка пальцев на оружии заметно ослабла. Потом он и вовсе отпустил изогнутую рукоять и потёр ладонь о ладонь, выражая крайнюю степень довольства. Ещё бы, нужная ему работёнка будет сделана и ненавистный Баджара прибудет под светлые очи. Мне было просто больно видеть падишаха в столь хорошем настроении, поэтому я немедленно решил его слегка подпортить.
– Но помни, за Баджару ты исполнишь ЛЮБОЕ моё желание, – сказал я многозначительно тыкая указательным пальцем в потолок, – любое. Да конечно, в ваших историях про джиннов всё немного по-другому, но я – очень особенный джинн, поэтому загадывать желания буду именно я.
– По рукам, – согласился падишах, на мой взгляд, чересчур легкомысленно отнесясь к произнесённым словам, – с огромным удовольствием исполню любое твоё желание, человек-джинн, если только ты не потребуешь мой трон или жизнь.
– Очень надо! – хмыкнул я, – можешь оставить себе и то, и другое.
– Может и я могу как-нибудь поучаствовать в загадывании желаний? – язвительно осведомилась Ольга, положив ладонь на моё плечо, дабы я смог оценить остроту её когтей, – или рабыне можно лишь исполнять приказы своего повелителя?
Обернувшись, я пристально посмотрел в кошачьи глаза, искрящиеся бешенством и очень тихо, но отчётливо, произнёс:
– Не вздумай ты влезать в чужую беседу и не пришлось бы исполнять чужие приказы.Трахалась бы себе с каким-нибудь морячком или офицериком, да будет им земля пухом и горя не знала. А так, – я развёл руками, – не знаю, кем ты там назвалась, но в кузов придётся полезать.
В ответ кошка лишь лукаво ухмыльнулась, показав мне кончик языка. Она-то понимала, чем вызвана столь строгая отповедь. Проклятой твари вновь удалось вывести меня из себя. Кроме того, засранка выставила своего повелителя нерешительным дураком перед всеми этими недоносками. И так всякий раз. Она думает, непрерывно унижая меня, при посторонних, избавиться от остатков прежней Ольги? Нет, так она лишь уничтожит ошмётки хороших чувств, ещё уцелевших во мне.
Тем временем падишах щёлкнул пальцами, привлекая внимание визиря и подал ему какой-то, понятный лишь им обоим, знак. Настиган покивал головой и нетерпеливым взмахом костлявой руки подозвал к себе рослого парня, сжимающего в руках огромный блестящий рог. Выслушав короткий приказ, слуга поднёс трубу к губам и надув побагровевшие щёки, исторг из несчастного инструмента оглушительный звук, пронёсшийся в спёртом воздухе, подобно урагану.