Праздник подсолнухов
Шрифт:
– Что за просчет?
– Неправильно смоделировали ситуацию. Мы не ожидали от вас такого поведения в экстремальных условиях. Позвольте и мне высказать свое мнение.
– Ну что там у тебя?
– В вас еще больше мальчишества, чем я предполагал.
Я взглянул на него. Губы изогнуты в той же изящной улыбке. Я взялся за его галстук – белые горошины, рассыпанные по зеленому полю.
– Хороший галстук.
– Ну что вы, ничего особенного.
Я с силой вдавил тлеющую сигарету прямо в зеленый фон. В воздухе запахло паленой тканью. Несколько секунд я удерживал
Его улыбка не погасла.
– Почему вы это сделали?
– Надоел ты мне со своими мнениями.
В этот момент в кармане у Харады запел телефон.
– Если собираешься трепаться по мобильному, иди в тамбур. Слышал объявление?
– Так я и сделаю.
Он встал и исчез в проходе.
Состав постепенно снижал скорость. Мы подъезжали к Нагое. Харада вернулся и, не садясь в кресло, сообщил:
– Господин Акияма, похоже, кое-что произошло.
– Что еще?
– В это время как раз заканчивают разносить утреннюю почту. Мне позвонил молодой человек по имени Сато и сообщил, что в ваш дом проникли посторонние.
– Посторонние?
– Несколько мужчин. Кажется, они обыскивают дом. По словам Сато, рыщут так, что слышно у него в квартире.
– Хм-м-м… – протянул я, – это не ваши люди, верно?
Он кивнул:
– Не наши. Это те самые идиоты.
– Кто знает о завещании?
– Сейчас только Нисина, я, вы и еще один человек. Вероятно, обыск в вашем доме начат по его указке.
– Кто он?
– Вы отказали нам в содействии. Обязан ли я делиться с вами дальнейшей информацией?
– Наверное, нет.
– А вы простой.
– Это все потому, что теперь мне стало легче.
Глядя на меня, он долго качал головой:
– Не знал, что вы атеист. Да вы просто уникум.
– Атеист?!
– Да. Что в наше время является божеством? Вам это должно быть хорошо известно.
– Нет, не известно.
– Деньги – вот единственный бог, не имеющий конкурентов. Только вы в него, похоже, не верите.
– Прости меня за это.
За окном показалась станция Нагоя. Глядя на перрон, Харада неожиданно улыбнулся:
– Пожалуй, я должен был рассказать вам об этом человеке. Времени у нас мало, поэтому скажу только, что он ожидает вас в Киото. Я говорю вам это в знак извинения за доставленные неудобства. Кажется, у нас возникли непредвиденные обстоятельства.
Я проследил за его взглядом. Трое мужчин стояли на платформе, явно собираясь сесть в наш поезд. Их внешний вид не оставлял сомнений в роде их деятельности.
Харада вздохнул:
– Это я виноват. Надо было пожестче обойтись с тем парнем на Токийском вокзале.
Я взглянул на наручные часы. Семь сорок.
– Видимо, он пришел в себя и позвонил в Киото. Могли они успеть?
Он кивнул:
– Запросто. Думаю, они выехали из Киото в шесть сорок семь на поезде, идущем с юга. На этом я с вами прощаюсь. Займусь парнями на перроне.
Я вопросительно взглянул на него, и он ответил:
– Поезжайте в Киото. Им нужен только я – лишняя фигура в
– Неужели пойдешь против них? Ты уверен?
– У меня есть некоторый опыт в этой области.
С этими словами он двинулся назад по проходу и, на некоторое время исчезнув из виду, снова появился уже на перроне. Теперь я мог видеть его спину. Мужчин почти не было видно. Харада прошел вглубь платформы и, видимо, обратился к ним. Мужчины не стали садиться в поезд. Все трое, расправив квадратные плечи, медленно двинулись на него. В этот момент состав дернулся, и платформа осталась позади.
Я снова закурил. А этот Харада не просто ходячее расписание поездов. Пожалуй, его даже можно назвать джентльменом.
14
Выйдя из здания вокзала со стороны Хатидзё, я взял такси.
– К храму Симогамо, – бросил я водителю и уставился в окно.
Низкие кварталы заливал утренний свет.
Давно я не бывал в Киото. Поженившись, мы с Эйко часто сюда наведывались – она была родом из этого старинного города. Каждый раз, когда нам удавалось выбраться в отпуск, мы отправлялись сюда. Сначала это было желание Эйко, но вскоре я и сам привык к этим поездкам, мне даже понравилось. Как правило, мы приезжали в Киото два раза в год. В последний раз это было… точно, в сентябре, восемь лет назад. Как раз во время подготовки к выставке фовизма, перед самой поездкой Эйко к Ришле. На мгновение мне показалось, будто я попал в воздушную яму.
Все три дня, пока мы гостили здесь, стояла жуткая жара, хотя на календаре давно была осень. В один из вечеров, мы, как обычно, избегая туристических маршрутов, прогуливались узкими окольными улочками. От леса Тадасуно-мори, через Каварамати и Имадэгаву, затем на Хякуманбэн, по Окадзаки до Каварамати-Сандзё. Эйко любила эти длинные прогулки по извилистым переулкам. Устав гулять, мы заглянули в ресторанчик на Сандзё, неподалеку от Каварамати, специализировавшийся на приготовлении моти [53] с фасолью. Это был наш традиционный маршрут, и в тот жаркий вечер мы не стали от него отклоняться. Предзакатная прогулка. Помню, как мы уплетали в нашем ресторанчике красную фасоль со льдом и наблюдали в окно, как на город опускается вечер.
53
Моти – толстые лепешки из толченого вареного риса.
Тем же вечером после захода солнца мы медленно брели по берегу реки Имадэгава. Берег от Сандзё до верховья реки был сплошь усеян влюбленными парочками, съехавшимися сюда со всего города. Судя по тому, как расселись пары, здесь существовали негласные правила. Каждая пара занимала пространство строго в пять метров. То и дело поглядывая на берег, Эйко повернулась ко мне, в сумраке смутно угадывалась ее улыбка.
– Смотри-ка, выстроились как по линейке.
– Наверняка существует специальный указ для влюбленных, регулирующий, где кому сидеть.