Преданное сердце

Портер Дик

– А где мы возьмем деньги?

– У меня еще кое-что осталось в заначке от рулетки.

Мы отправились в машбюро и через полчаса договорились обо всем: десять машинисток берутся перепечатать книгу за два дня, каждая за двадцать пять долларов. Мы дали им триста тридцать страниц моего текста и последние пятьдесят страниц пентагоновского издания, слегка изменив некоторые выражения – чтобы никто не подумал, будто мы занимаемся плагиатом.

В тот день, когда надо было сдавать перевод, к нам в комнату вошла необъятных размеров женщина в военной форме. Она жевала резинку, которая лопалась у нее во рту пузырями, а в руках держала стопку машинописных листов.

– Вот,

держите, – сказала она, протягивая нам аккуратно напечатанную рукопись. – Если еще будет какая работа – мы всегда пожалуйста.

Когда лейтенант Куинн увидела рукопись, ее глаза на мгновение перестали бегать, наполнившись слезами.

– Успели! – воскликнула она. – Все-таки успели! А я уж думала, что мы попадемся в собственные сети. Спасибо, огромное вам спасибо!

Через некоторое время она принесла нам чудесную красную розу в стакане, а заодно и новый текст для работы – "Знаки различия в Советских Вооруженных Силах". За какие-нибудь четверть часа мы нашли в библиотеке соответствующий перевод, выпущенный Военным ведомством еще в сорок четвертом году. Когда это дело было улажено, Игнатьев завел «Раймонду» и принялся порхать по комнате. Савицкий снова погрузился в свои вычисления, а я сидел и ума не мог приложить, чем занять те полтора года, которые мне осталось провести в этом сумасшедшем доме.

Сомнения мои, впрочем, вскоре разрешились. Два дня спустя меня вызвал капитан Уолтерс.

– Дейвис, – сказал он, – я наблюдал за тобой на тренировках. Удар у тебя стал покрепче, в скорости ты прибавил да и в весе тоже. И все-таки я не уверен, что ты сможешь играть в нашей лиге.

– Надеюсь, что я буду продолжать набирать форму, сэр.

– Посмотрим, посмотрим. Но ты был какой-то вялый последнее время.

– Я мало спал, сэр. Срочный перевод. Приходилось работать по ночам.

– Да-да, я знаю. Лейтенант Куинн сказала мне, что твой перевод даже не надо редактировать, а можно прямо печатать.

– Рад это слышать, сэр.

– Так, значит, переводами тебя больше не донимают. Поэтому, кстати, я тебя и вызвал. Тут пришел запрос от капитана Мак-Минза из следственного отдела. Настаивает на твоей кандидатуре. Похоже, придется тебя туда перевести. Но учти, что бы тебя там ни заставляли делать, это не должно мешать футболу.

– Слушаюсь, сэр.

С капитаном Мак-Минзом я еще не встречался. Источники в большей части жили в домике, стоявшем где-то в глубине леса, и видели мы их редко – как, впрочем, и тех, кто с ними работал. Я решил, что капитану Мак-Минзу полагается представляться так же, как всем другим офицерам, и, войдя, отрапортовал:

– Специалист третьего разряда Дэйвис прибыл в ваше распоряжение, сэр.

– Не может быть, – сказал капитан Мак-Минз. – Присаживайтесь, Дэйвис.

Он внимательно оглядел меня с головы до ног – совсем как в свое время капитан Уолтерс, – и я было подумал, что он тоже ищет игроков в футбольную команду.

– Слышал, что вы перевели "Ордена и медали СССР", да так здорово, что и редактировать не нужно? И наверное, вам, трем знатокам русского языка, пришлось вкалывать день и ночь?

– Так точно, сэр.

Улыбка медленно сползла с лица капитана Мак-Минза, уступив место грозному выражению.

– Вранье, – отрезал он. – Те двое по-русски вообще ни в зуб ногой, так что вы взяли и содрали все к чертовой матери с перевода пятьдесят третьего года. Ну, так или не так?

Я уже был готов ответить, что нет, не так, но вовремя сообразил, что это легко можно проверить.

– Так, сэр, – сказал я.

– А

тебе известно, где ты находишься?

– В следственном отделе, сэр.

– "В следственном отделе, в следственном отделе", – передразнил он. – А что такое следственный отдел – ты знаешь?

– Никак нет, сэр. Наверное, это отдел, где ведут следствие, сэр.

– Тонкое наблюдение. Ты, я вижу, прирожденный разведчик. Так я тебе расскажу, если не знаешь. Наш отдел и весь этот говенный лагерь – две разные вещи. Мы тут свое дело знаем и даром хлеб не едим. Правило номер один: никогда мне не лгать. Поймаю на вранье – мигом очутишься в рядовых. Понятно?

– Так точно, сэр.

– А теперь скажи – что ты думаешь о лагере "Кэссиди"?

– Насколько я могу судить, сэр, он ниже всякой критики.

– Ты тут видел хоть одного знающего человека?

– Игнатьев понимает в балете, а Савицкий – в рулетке. Но в том смысле, в котором вы спрашиваете, сэр, – нет, не видел. Разрешите спросить, сэр, – как вы узнали про перевод?

– Это моя работа – знать обо всем, что здесь творится.

– А кому-нибудь еще известно про перевод?

– Не думаю. Так что, как видишь, весь этот лагерь – сплошная помойка, – весь, кроме нас, а у нас, скажу я тебе, дело поставлено солидно. Что ты знаешь про разведку?

– Ничего, сэр.

– Наверно, так оно и есть, но все же проверим. Кто такой Сергей Круглов?

– Не знаю, сэр.

– Я буду спрашивать, а ты скажешь, когда попадется что-нибудь знакомое. Иван Серов? Лубянка? ГРУ? КГБ? МВД?

– Про МВД я слышал, сэр.

– И что это такое?

– Советское разведывательное управление?

– Ты что, не знаешь, какая разница между МВД и КГБ?

– Никак нет, сэр.

– Чему же вас учили в Монтеррее, черт возьми?

– Русскому языку, сэр. И еще рассказывали немного про Советскую Армию.

– А здесь ты хоть чему-нибудь научился?

– Никак нет, сэр.

– Ну хорошо. Ты нам можешь пригодиться, поэтому кое-что тебе надо будет усвоить.

– Так точно, сэр.

– Так вот, к твоему сведению, два года назад МВД слегка подрезали крылышки. Теперь оно следит только за тем, что происходит внутри страны. Вопросы политической безопасности – вне его компетенции. Создана новая организация, КГБ, она заведует всей тайной полицией и шпионажем. Глава КГБ – Иван Серов. В Берлине КГБ получил в свое распоряжение здание больницы Святого Антония. Сейчас там работает восемьсот их сотрудников – все классные специалисты. Но кроме КГБ есть еще и ГРУ – военная разведка. У нее есть двести пятьдесят человек в Вюнсдорфе – это к югу от Берлина. ГРУ подчиняется КГБ. Скажем, поступить на службу в ГРУ можно только после проверки в КГБ. ГРУ вынуждено плясать под дудку КГБ, поэтому эти два заведения враждуют между собой. У ГРУ меньше людей, но справиться с ним нелегко. Рихард Зорге, Клаус Фукс, Розенберги, Валентин Губичев – это все кадры ГРУ. Шесть лет назад ГРУ заведовал маршал Захаров, потом на его место пришел генерал Шалин, а теперь там начальником генерал Штеменко. Сам он сидит в Москве, в старинном особняке – Знаменская улица, дом 17. Интересующий нас человек работает в Берлине. Зовут его Николай Евгеньевич Соколов, имеет чин полковника. Особенность его в том, что он работает и в КГБ, и в ГРУ, как бы осуществляя связь между ними. Окончил военную академию, а потом Высшую разведывательную школу в Москве. Свое дело знает туго, по-английски говорит, как по-русски. Начальник Первого отдела ГРУ в Вюнсдорфе. А интересуемся мы Соколовым потому, что он трижды вставлял нам фитиль.