Преданный Враг

Белов Александр Константинович

Лицо взбешенного Владимира Евгеньевича пошло красными пятнами. Он больше не скрывал душившей его злобы. Каверин подался вперед и, брызгая слюной, обрушил на Белова всю свою многолетнюю ненависть.

– Это из-за тебя я потерял свое дело, из-за тебя кручусь среди отребья, которое ненавижу! Но зато сейчас ты - такой умный, такой крутой работаешь на меня! И будешь работать! Как миленький, как паинька работать будешь! Пока я не скажу мясникам - фас, порвите эту суку! И никуда ты не денешься, потому что за мной теперь - государство и спецслужбы. Я понятно излагаю?!

На

скулах Белова играли желваки. Он с трудом оторвался от пылавших исступленной ненавистью маленьких глазок Каверина. Его растерянно блуждающий взгляд наткнулся на ведерко со льдом - из него торчало обтянутое золоченой фольгой горлышко откупоренной бутылки...

* * *

Анна, постоянно поглядывавшая в сторону Саши, почувствовав неладное, коснулась руки Фила:

– Валера, там, по-моему, сейчас что-то будет.

Фил мгновенно обернулся и успел увидеть, как вскочивший Белов с размаху обрушил на Каверинскую плешь брызнувшую осколками бутылку...

– Н-да... Генофонд...
– равнодушно покачал головой Кордон...

Привычный к подобным инцидентам персонал казино быстро и умело разрядил ситуацию. Каверина с окровавленной головой тут же спрятали от глаз развлекающейся клиентуры в медпункте, Белову же в самой корректной форме намекнули на то, что пора бы ему, как говорится, и честь знать...

– Александр Николаевич, вы наш постоянный клиент, и мы всегда рады вас видеть, но...
– изображая глубочайшее сожаление, блеял какой-то хмыренок из администрации казино. При этом он, как плохой артист, то и дело закатывал глазенки и заламывал ручонки.
– Но сегодня, в связи со случившимся... Поймите меня правильно, так неловко вас об этом просить...

– Пошли, Фил...
– Белый повернулся к другу, не удостоив администратора даже взгляда.

Они спустились вниз, к гардеробу. Рослый охранник у дверей обиженно пробасил:

– Александр Николаич, ну со всеми же договаривались: казино - мирная зона, без разборок...

– Не учи ученого, - отмахнувшись, пробурчал тот.
– Считай, что я Саддам Хусейн.

– Конкретно с тобой, халдей, никто не договаривался, - походя поставил охранника на место Фил и подал Белому пальто.
– Ладно, Саш, поехали.

– Поехали...
– вяло кивнул тот и послушно вдел руки в рукава пальто.

Он обернулся назад и сквозь стеклянные двери увидел Анну. Девушка вертела в руке бокал, чуть касаясь им своих чувственных, ярко-накрашенных губ. Ее откровенный взгляд заставил Белого остановиться.

Через секунду он решительно сбросил с плеч пальто.

– Нет, Фил, - на его хмурое лицо вновь выползла блудливая улыбочка. Не поехали...

XXV

А в это время неподалеку, в каких-то двух-трех кварталах от казино, в модном ресторане прожигал жизнь Космос Юрьевич Холмогоров.

Он был, как всегда, один. Заперся в отдельном кабинете и приступил к своей обычной программе. Сначала был кокс, потом - реки водки, потом снова кокс...

Потом он потребовал девок. И три полураздетые проститутки с Тверской водили

хоровод, послушно распевая про маленькую елочку, которой холодно зимой... Они с откровенным страхом смотрели на своего диковатого вида клиента, дирижировавшего надкушенным бананом и пистолетом, мечтая лишь об одном - как бы поскорее отсюда убраться.

Потом он выгнал всех и, уронив голову на стол, плакал о своей загубленной жизни... И снова был кокс - две белые дорожки, как рельсы, ведущие его поезд к пропасти. И, похоже, никуда с этих рельсов ему уже не свернуть...

С ним перестали считаться все его знакомые, даже для друзей он стал балластом, обузой, и это доставало его больше всего. Нежели он годится только на то, чтобы быть шестеркой?

Космос покинул ресторан под утро, когда уже начало светать. Он бешено гнал свой "мерин" по пустынным улицам, безжалостно подрезая редкие в этот час автомобили.

Вдруг через дорогу, наперерез его машине, метнулась угольно-черная кошка. Космос, не раздумывая, ударил по тормозам. "Мерседес" остановился в метре от роковой траектории, по которой кошка перебежала дорогу. Оказавшись на другой стороне улицы, зверюшка замерла, настороженно поглядывая на остановившуюся огромную машину.

Медленно и неуклюже Космос вылез из салона "мерседеса". Его пальцы сжимали рукоять "Стечкина".

– Эй, ты куда рванула-то?
– заплетающимся языком крикнул он кошке. Ты вообще соображаешь, что ты делаешь, а? Ты кого тормозишь? Это же твой Господь Бог едет! Я один решаю - жить тебе на этом свете или нет! Ты поняла? Я освобождаю мир от таких гадин, как ты!
– медленно подняв пистолет, он закончил надменно и торжественно: - А ну, признавай, тварь, Бога своего!

Громыхнул выстрел. Кошка испуганно присела и метнулась в сторону. Снова грянул выстрел, за ним еще и еще... Несчастный зверек беспорядочно метался между всплесками жидкой мартовской грязи, поднятыми вонзавшимися в землю пулями.

– Стоять!!!
– свирепо рычал Космос, раз за разом нажимая на спусковой крючок.

Когда магазин "Стечкина" опустел, разъяренный Космос швырнул пистолет вдогонку улизнувшей таки кошке. Следом за пистолетом полетела отборная площадная брань новоявленного "бога", но, к счастью, ни то, ни другое уже не могло причинить вреда бедному животному.

Взбешенный Космос вернулся к брошенному прямо посреди дороги "мерину". Через секунду, пронзительно завизжав колесами, автомобиль сорвался с места, оставив после себя едкий белесый дымок жженой резины...

XXVI

Анна встала рано. Перебравший накануне Белый совершенно не оправдал ее надежд - в постели ничего выдающегося продемонстрировать ему не удалось. Раздосадованная таким поворотом дел девушка спала плохо и проснулась рано. От дрыхнувшего без задних ног Белова исходил могучий и совершенно непереносимый смрад перегара. Анна почувствовала непреодолимое желание немедленно забраться под душ.

"Вот тебе и Аль Каноне!
– разочарованно думала она, отправляясь в ванную.
– Кто бы мог подумать..."