Преданный Враг
Шрифт:
– А ты почему мне не позвонил?
– надувшись от обиды, спросил Белов. Е-мое, Пчелкин, мы же братья, ну?
– Испугался, чуть в штаны не наложил...
– Пчела тихо хихикнул и вдруг разразился длинной матерной тирадой.
Услышав это, Космос остановился как вкопанный и немедленно двинулся к Пчеле.
– Забыл конвенцию, Пчелиный глаз?
– Дурачась, грозно спросил он.
–
– навалившись на него сзади, Космос дал ему щелбана.
– Эй, Космодром, завязывай...
– неуверенным движением Саша попытался перехватить руку Космоса.
Тот неожиданно ловко увернулся и отвесил Пчеле второй "бобон":
– И за все, что мы делаем, мы отвечаем тоже вместе!
– с пьяной назидательностью проговорил он.
Пчела вздрогнул и робко попытался прикрыть темечко. Саша вцепился в руку обидчика, но Космос все-таки приложился к голове друга и в третий раз.
– А почему? А потому что мы - Бригада!!!
– куражась, захохотал он.
Пчелу, наконец, пробрало, и он взревел:
– Да ты что, Косматый?! Я тебя сейчас!
Отклонившись назад, он вцепился в шею Космоса. Саша со смехом тащил его в сторону от Пчелы. Все трое сцепились в единое целое и, не удержавшись, рухнули с каталки.
Словно малые дети, они, смеясь и ругаясь, катались по полу. И тут открылась дверь и в кабинет вошла хмурая Ольга.
– Перестаньте!
– воскликнула она.
– Саша! Валера в коме!
Все еще хихикая, Саша сел на колени и рассеянно переспросил:
– Что?
– Я только что из реанимации. Валера в коме, - медленно и раздельно повторила Ольга.
Белов, Космос и Пчела тяжело дышали, не сводя с Ольги недоумевающих глаз. Сказанное Ольгой слишком медленно достигало их задурманенных мозгов, и так же медленно с лиц друзей сползали беспечные улыбки...
Спустя двадцать минут, умывшись и приведя себя в порядок, притихшие друзья подошли к реанимационному боксу. Входить в него они не решились, встали рядком у окошка в двери и заглянули вовнутрь.
Приглушенный свет ночника освещал стоящую вдоль стен разномастную аппаратуру, расцвеченную огоньками индикации. На экране осциллографа непрерывной чередой бежали острые зубчики импульсов.
Посредине
Рядом с ним сидела сжавшаяся в комок Тамара. Сильно подавшись вперед, она держала в своих руках безжизненную ладонь мужа. По ее лицу одна за другой катились еле заметные бусинки слез. И никто в мире не мог их ни унять, ни утереть...
Эпилог
Солнце над Москвой только-только взошло. На Воробьевых горах дул резкий, пронизывающий ветер. Белый, Пчела и Космос в расстегнутых пальто стояли на своем старом месте - там, где семь лет назад давали друг другу клятву. Они молча смотрели на раскинувшийся перед ними город.
Очередной порыв ледяного ветра заставил Белова поежиться.
"Холодно как, - подумал он.
– Зима еще толком не началась, а уже так холодно..."
Зима, действительно, только начиналась, и настоящие - жестокие и лютые - холода были впереди.
Повернувшись к друзьям, Саша протянул им руку с золотым "Радо", ее накрыла рука Пчелы с "Ролексом"... Они выжидающе взглянули на Космоса, но тот, подняв руку перед собой, показал им голое, без часов, запястье. Белов промолчал и только печально кивнул головой.
Вдруг совсем рядом - метрах в десяти - остановилась видавшая виды иномарка. В ее салоне гремела лихая, оглушительная музыка. Из машины, передавая друг другу бутылки с пивом, выбрались четверо совсем юных пацанов. Они по-хозяйски расположились на парапете и завели о чем-то разговор, поглядывая на своих соседей.
Было видно, что пацаны по достоинству оценили и их огромный черный "мерин", и крутой прикид, и джип с охраной чуть поодаль. Но они заметили и другое - разбитое лицо Космоса, мертвенную бледность Пчелы и угрюмый вид Белого. Ребята явно догадались, что за люди оказались рядом с ними в такую рань.
И вот что странно - несмотря на то, что пацанам, без сомнения, было понятно, кто эти трое, в их любопытных взглядах, тем не менее, отчетливо читались и восхищение и зависть.
Эх, Русь, Русь! Куда несешься ты?..