Преданный Враг

Белов Александр Константинович

– Валер, привет!

Фил обернулся - по лестнице спускался Андрей Кордон, продюсер фильма. На съемочной площадке он показывался крайне редко, поэтому Фил неподдельно удивился:

– Ба! Какие люди!
– с издевкой в голосе протянул Филатов.

– Ань, сняли уже?
– спросил Кордон подругу, пропуская колкость заимодавца мимо ушей.

– Сняли, сняли!
– небрежно ответила она продюсеру и с циничной ухмылочкой подмигнула Филу: - Давно уже сняли...

– Ну и как трюк?

– Нормально, - ответил Фил.
–

Иваныч мне башку с одного дубля снес! А ты что это вдруг на площадке?

– Да вот, хочу посмотреть, как мои деньги тратятся...
– с важным видом огляделся Кордон.

Фильм наполовину финансировался Бригадой, и Фил не.преминул напомнить об этом Кордону.

– Заметь, не только твои, да?
– он поднял резиновую голову и сунул ее под нос продюсеру.
– У-у-у!

Кордон не ответил, только с невозмутимым видом прикурил от огонька сигареты, торчавшей из муляжа.

Точить лясы с Кордоном у Фила не было ни малейшего желания, да и к Оле надо было поторапливаться. Он обогнул неподвижную фигуру продюсера и пошел к своему "мерсу". Муляж головы он убрал в сумку, а камеру положил на полку перед задним стеклом. После этого принялся стягивать с себя доспехи.

К нему подбежал ассистент - помочь справиться с громоздкой и тяжелой амуницией.

– Валер, ты обедать будешь?
– спросил он, принимая сверкающую кольчугу.

– А что там?

– Рыба, как обычно...
– скривился парень.

– Ладно, Миш, давай. Только скорее - мне ехать надо!
– Фил взглянул на часы и усмехнулся, увидев, как осторожно ассистент складывает кольчугу. Да что ты с ней возишься - не бойся, не помнется!

XXXIX

Если бы кто-нибудь из друзей застал Пчелу за этим занятием - насмешкам и издевкам не было бы числа.

Витя Пчелкин сидел на диване в старой двухкомнатной хрущобе своих родителей и держал растянутый между выставленными ладонями моток пряжи, а его мать быстро и сноровисто сматывала шерсть в клубок. Судя по всему, это занятие было для Пчелы довольно привычным - он следил за движениями матери и плавно покачивал руками, чтобы нитка шла легко и не застревала.

Это и в самом деле было так. Витя был поздним ребенком - он появился на свет, когда его родителям уже перевалило за сорок. К своему сыну они относились как к главному богатству в своей жизни. С раннего детства мальчик был окружен самой трепетной и нежной любовью. И такое же чувство правда, тщательно скрываемое от чужих глаз - Витя испытывал к своим родителям. Он и сейчас старался не доставлять им огорчений, ни одна их просьба не оставалась невыполненной. Мать увлекалась вязанием и очень любила мотать шерсть с рук сына, и Пчела часто и не без удовольствия помогал ей в этом.

Он смотрел, как морщинистые, покрытые сеткой вен руки матери сматывают шерсть в клубок и думал о своем.

Чеченские друзья Пчелы предложили Бригаде новое дело. Мало того, что оно сулило солидную прибыль,

причем не только Бригаде, но и Пчеле лично. В случае его реализации Витя рассчитывал встать во главе крупного проекта, вырваться из-под надоевшей опеки Белова и зажить, наконец, своим умом. Но даст ли этому делу ход Саша? Сегодня должно произойти главное - будет принято окончательное решение.

Рядом за столом сидел отец Пчелы. Перед ним была расстелена старая немецкая карта Берлина. Карта давно дышала на ладан - протертая до дыр на сгибах, местами прожженная и надорванная, она выглядела настоящим музейным экспонатом. Василий Викторович, низко склонившись над столом, самым тщательным образом перерисовывал фрагмент карты на вырванный из тетрадки в клеточку листок.

– Бать, ты скоро?
– поторопил его Пчела.
– У меня времени впритык.

– Успеешь, - не отрываясь от своего занятия, пробурчал отец.
– Мне семьдесят, и то не тороплюсь. Вот смотри.

Пчела, покачивая руками, вполоборота повернулся к отцу.

Василий Викторович показал ему свой рисунок и немецкую карту. Поочередно тыкая пальцем в обе бумажки, он объяснял сыну, где на них что.

– Это - Рейхстаг. А вот это, - вот, видишь?
– та самая улица, где меня осколком жахнуло. Вот она... Ну, теперь там все по-другому, конечно. Но ты, Витя, все равно разыщи эту улицу и положи там цветок. Красную гвоздику.

– Может, розу?
– предложил Пчела.

– Ну зачем розу?
– отец терпеливо улыбнулся ему, словно неразумному малолетке.
– Я же сказал - гвоздику. Только купи ее в Москве, да смотри, импортную не бери, бери нашу, подмосковную... Сделаешь?

Пчела кивнул. Шерстяная нитка описала последний виток, и его руки словно освободились от пут. Валентина Степановна опустила клубок в картонную коробку и робко предложила:

– Витюш, может, еще моточек?

– Мам, времени нет, серьезно...
– покачав головой, Пчела приложил руку к груди и встал с дивана.
– У меня ведь до самолета две встречи еще. Список лекарств где?

– В серванте, внизу, - показала мать. Пчела открыл створку серванта и взял еще один тетрадный листок, исписанный круглым материнским почерком. Он повернулся к родителям и улыбнулся:

– Ну все, давайте прощаться...

Ему и в самом деле нужно было спешить - до решающего разговора с Белым предстояло еще встретиться с Вахой и Асланом, чтобы обсудить все нюансы нового проекта. К тому же Пчела оказался без машины, поскольку Фила, доставившего его к родителям, срочно вызвали на съемки. К Аслану ему предстояло добираться самостоятельно.

Да, разговор с Сашей обещал быть трудным, при этом Пчела мог рассчитывать только на себя. Филу большинство коммерческих предприятий Бригады были, в общем-то, по барабану, ну а Кос - как это случалось в последнее время постоянно - наверняка встретит любое предложение Пчелы в штыки.