Преданный Враг

Белов Александр Константинович

– Белый! Он. Не сел. К нам. В машину! Он поехал на их тачке!

Саша промолчал - против этого аргумента ему нечего было возразить. Сдвинув брови, он словно в оцепенении разглядывал свои рисунки. Вдруг на листок опустилась рука Космоса - он поставил перед Беловым маленькие, на три минуть!, песочные часы. И следом положил рядом с ними своего громоздкого "Стечкина".

– Через час он улетит, - веско произнес он и отошел в дальний угол кабинета.

Белый молчал. Остановившимся взглядом он следил за тоненькой струйкой песка,

соединявшей две колбочки часов. Его лоб разрезала глубокая вертикальная складка, брови соединились, губы сжались в тонкую бесцветную полоску. Он думал.

Два года назад в схожей ситуации он заподозрил в предательстве Космоса. Более того - он поверил в это. А потом, когда все объяснилось, Саша вдруг понял, что уже не может доверять другу так искренне и безоглядно, как доверял раньше. Не может, как бы это ему ни хотелось!

Чисто внешне в их отношениях с Космосом все оставалось по-прежнему. Но, как ни старался Белов убедить себя в обратном, факт оставался фактом после того злосчастного покушения стопроцентно надежного и абсолютно верного друга по имени Космос у него не стало. Остался старинный приятель добрый, симпатичный, давно и хорошо знакомый - и только.

Вот почему сейчас Саша отчетливо понимал: стоит ему хоть на мгновение поверить в то, что взрыв организовал Пчела - и у него станет еще на одного настоящего, полноценного друга меньше. И с кем он тогда останется? С одним только Филом? Но Фил...

Один. Он останется совсем один...

Белов начал было еще раз перебирать все возможные варианты в поисках виновника взрыва, и тут же бросил - бесполезно. По всему выходило: кроме Пчелы - некому.

В верхней колбе часов еще оставалось почти половина песка, но Саша уже знал, что он скажет, когда время закончится. Он просто оттягивал неизбежное.

Когда последняя песчинка упала вниз, Белый поднял голову и произнес ледяным голосом:

– Звони Шмидту.

Космос тут же выхватил из кармана мобильник и торопливо набрал номер.

– Шмидт, это Космос, ты где? Отлично. С тобой кто? Ага. Вот давай в Шереметьево, тебе рядом, найди там Пчелу и привези к нам в больницу... Да. Ну, не мне тебя учить...

* * *

В операционную стремительным шагом вошел Борис Моисеевич Боркер. Держа перед собой обтянутые резиновыми перчатками руки, он со спины подошел к лежащему на боку Филу и внимательно осмотрел его затылок.

– Давление?
– сухо и коротко спросил он. Ему так же лаконично ответили:

– В норме.

Хирург повернул руки ладонями вверх и произнес:

– Салфетку... Скальпель...

В его руках тут же появились инструменты. Борис Моисеевич склонился к затылку Фила, время от времени бросая отрывистые команды:

– Зажим... Еще зажим... Распатор... Трепан - Операция началась.

XXXXV

"Вольво" остановилось на верхнем пандусе аэропорта, возле лестницы на нижний ярус. Первым из машины, сжимая в руке гвоздичку, выбрался Пчела. Он был

бледен и растерян. Облокотившись на крышу машины, он взъерошил свою шевелюру.

Водитель-абрек хлопнул дверцей и окликнул своего странного пассажира:

– Ну что, идем?

– А ты-то куда?
– повернулся к нему Пчела.
– Поезжай назад.

– Как назад?
– вскинул брови бородач.

– Езжай назад!
– раздражаясь, повысил голос Пчела.
– В город-герой Москву! Понятно?

– А как же самолет?
– не отступал водитель.
– Мне Ваха сказал тебя проводить...

– Ну ты что, тупой, что ли?!
– прикрикнул на него Пчела, ему осточертело это препирательство.

– Нет, я так не могу, - упрямо покачал головой чеченец.
– Я должен Вахе позвонить.

Пчела отмахнулся от него, как от назойливой мухи, и настороженно огляделся по сторонам. От шоссе к въезду на стоянку приближался черный джип, как две капли воды похожий на тот, в котором ездили головорезы Фила. Кто был в этом джипе, Пчела, понятно, не видел, но его вдруг охватило нехорошее предчувствие.

– Не волнуйся, абрек, - пробормотал Пчела, поднимая на всякий случай воротник плаща и пятясь вниз по лестнице.
– С тобой все будет хорошо.

Пчела снизу проследил за джипом и разглядел в его окне бритую голову Шмидта. Шмидта, бывшего офицера спецназа внутренних войск, в Бригаду привел именно Пчела. Это был человек без нервов, ему поручались самые грязные, самые кровавые дела. Он был по-военному исполнителен, не знал жалости и страха. Когда Пчела увидел его, он понял - Шмидта послали за его, Вити Пчелкина, головой. Он достал авиабилет и швырнул его в воздух. Все, Германии ему уже не видать, как своих ушей.

– Э, а что мне Вахе передать?
– окликнул его абрек.

– Передай, что Пчела спекся!

– Не понял...

– Ничего, он поймет!
– Пчела взмахнул гвоздикой и стремительно сбежал по лестнице.

Оказавшись на нижнем ярусе, он поднял руку. Рядом с ним тут же остановилась черная "Волга". Пчела рванул на себя дверцу и бросил водителю:

– В город!

– А куда?

– Сейчас решим, - не дожидаясь согласия водителя, Пчела уже садился в машину.

Он понял, что попал в наикрутейший переплет. И хуже всего было то, что он оказался совсем один. Помощи ждать было неоткуда. Впрочем...

Нет, кажется, один человек все-таки мог бы ему помочь!

– Сколько заплатишь-то?
– спросил шофер.

– Не обижу, шеф, быстрее!

Хлопнула дверь, и "Волга" неожиданно резво взяла с места.

А над нею, на пандусе верхнего яруса аэропорта, в зоне вылета, из черного джипа выгружались крепкие ребята во главе с бритоголовым крепышом Шмидтом. Поочередно тыкая пальцем в грудь своим бойцам, он быстро распределил между ними обязанности:

– Так, тебе рейс, тебе регистрация, ты в "Люфтганзу", ты со мной... Вперед!