Преданный
Шрифт:
— Лиллиан.
— Я серьезно, Хадсон. Вам, ребята, это может показаться безумием, но тот факт, что моя идея понравилась Бодавею настолько, что он стал продвигать ее, а также то, что всемогущий, — она закатывает глаза, — Август Норт увидел в моей идее разумную инвестиционную возможность… — Она смеется так, будто сама удивлена тем, что эти слова прозвучали из ее уст. — Никакие деньги не принесут мне большего удовлетворения, чем это. — Лиллиан прикусывает губу. — Ну, может быть, еще кое-что. — Ее взгляд устремлен на Августа. — Каждый
Он фыркает.
— Тебе придется смириться с тем фактом, что какая-то часть твоего состояния — это то, что ты получил за идею украденную у глупой, излишне оплачиваемой, — она переводит взгляд на Хейса, — пустой траты кислорода. Одно это стоит больше, чем все деньги в мире.
Мне хочется завернуть ее в одеяло и защитить, уберечь от жестокой словесной атаки, которая я чувствую надвигается. Но ей не нужно, чтобы я ее спасал. Лиллиан чертовски хорошо умеет спасать себя сама.
Август открывает рот.
— Если думаешь, что мне не все равно…
— Стоп. — Она поднимает ладонь вверх. — Я больше не обязана слушать твой голос. Я не работаю на тебя. — Она смотрит на меня, и гордость, которую я вижу в ее глазах, заставляет меня любить ее еще больше. То, что я считал не возможным. — Мы можем пойти? Я умираю с голоду, и мне действительно пора на работу.
Я предлагаю ей свой локоть.
— Конечно, детка.
Она кладет свою руку на изгиб моего локтя, и мы поворачиваемся, чтобы уйти.
— Кишка тонка, — бормочет Август себе под нос.
Лиллиан останавливается, оглядывается через плечо на старика.
— Не зли меня. А то я могу проснуться утром и передумать.
— Хейс, — говорит Август. — Составь соглашение о неразглашении и попроси мисс Джиллингем…
— Я не подпишу его. — Она преувеличенно вздыхает, чтобы все слышали. — Ты не можешь контролировать меня, Норт. Это должно быть больно.
— Джиллингем. — Хейс встает и осторожно подходит к ней. — Как адвокат «Норт Индастриз», я должен посоветовать…
— Отвали, Аид.
Александр открыто и громко смеется, и я следую его примеру. Я бросаю на Хейса взгляд, предупреждающий его держать язык за зубами, и то, что он видит в моем выражении, заставляет его кивнуть. И если я не ошибаюсь, мне кажется, он почти улыбнулся.
— Давай заглянем в пекарню по дороге, — говорит Лиллиан.
— Как хочешь, любимая. — Я сладко целую ее в губы, надеясь передать, как горжусь ее силой и как сильно я ее люблю.
— Да, и кстати. Хадсон хочет жениться на мне. — Она показывает Августу средний палец. — Как тебе это, козел?
Август выкрикивает угрозы нам в спину, когда мы выходим за дверь. Хейс говорит старику заткнуться на хрен таким братским тоном, что заставляет
В жилах Нортов течет бурная кровь, и мы позволяем Августу верить, что он в центре. Но когда дело доходит до настоящей семейной верности, на первом месте стоит братство. Всегда.
— Это. Было. Потрясающе! — Ее возбужденный визг эхом отражается от стен вокруг нас. — Не знаю, почему ты не сказал мне раньше, но мне все равно. — Она сжимает мой бицепс.
— Я знал, что если скажу тебе, ты возьмешь ночь, чтобы все обдумать, или испугаешься, или будешь слишком нервничать, чтобы ответить честно. Мне действительно нужно было знать, что ты чувствуешь.
— Ты так хорошо меня знаешь.
Мы заходим в лифт.
— Я учусь.
— Я сказала Хейсу отвалить. — Она прижимается к стене лифта. — Это было так приятно. Ты видел его лицо? — Она сильно смеется.
— Ты уверена, что тебя все это устраивает? Это солидные деньги.
— Хм… Насколько?
— Только за идею, я думаю, пятьсот.
Она отмахивается от меня.
— О, это ничего…
— Тысяч. Пятьсот тысяч. И мы могли бы договориться, чтобы ты была консультантом проекта. Тогда речь пойдет о миллионе с лишним.
Ее лицо бледнеет.
— Это много.
— Ты всегда можешь передумать.
Цвет возвращается на ее лицо.
— Да, могу. — Двери лифта открываются в вестибюль. — Подумать только, у меня есть то, что висит над Августом Нортом.
— Тебе нравится, как это звучит, да?
— Очень нравится.
— Ты имела в виду то, что сказала? О том, чтобы стать Норт? — Моя грудь вздымается от надежды.
Она пожимает плечами, но уголок ее рта поднимается вверх.
— Ты всегда можешь взять мою фамилию. Хадсон Джиллингем — неплохо звучит, а?
Я целую ее в макушку, улыбаясь, улыбаясь.
— Все, что захочешь, детка.
ГЛАВА 26
Лиллиан
Нервно сжимаю руку Хадсона, когда мы стоим у входа в частный обеденный зал ресторана «Джордан на реке». Если я что-то и узнала о Хадсоне за последние три месяца, так это то, что он любит праздновать мои победы.
— Тебе не нужно было этого делать. — Я проверяю свое декольте в винтажном платье-слипе, которое купила в бутике, о котором мне рассказал Кингстон. Если Хейс — эталон самого ужасного, самого жалкого босса на свете, то Кингстон — полная противоположность, поскольку импровизированные походы по магазинам стали еженедельными мероприятиями.
Хадсон легонько целует меня в щеку, словно не желая испортить мой макияж.
— Я не могу придумать, чем бы предпочел заняться. — Он ухмыляется и прижимается губами к моему уху. — Хорошо, я могу придумать несколько вещей, которые мне хотелось бы сделать, но я займусь этим позже.