Преданный
Шрифт:
— Не выгляди таким расстроенным, — легкомысленно говорит Хадсон. — Это деликатес. — Он кивает в сторону стола, где примерно каждый второй человек энергично поглощает свою легкую закуску. — Они должно быть вкусные.
— Так и есть, но… черт. — Хейс берет стакан с водой и осушает его. — Мог бы предупредить меня.
Элли успокаивает его, положив руку на его предплечье.
— Почему ты никогда не слышал об устрицах скалистых гор?
— Не знаю, может быть, потому что у нас нет гребаных бизонов, бродящих по Уолл-стрит.
Мы все хорошо посмеялись,
Остаток вечера проходит идеально. Еда фантастическая, а компания еще лучше.
Я оглядываю пространство и замечаю улыбки и смех. Рука Хадсона лежит на моем бедре, время от времени сжимая его, словно для того, чтобы уверить себя, что я все еще здесь. Что это реально. Что это возможно для двух людей — создать совместную жизнь в окружении семьи, которую они выбирают сами.
Тогда я понимаю, что быть Нортом не имеет ничего общего с кровным родством. Быть Нортом — это то, что мы все вкладываем в это понятие.
Хадсон
Вечеринка закончилась час назад, и остались только я, три моих брата и наши спутницы. Мы пьем последний напиток в маленьком баре, а Джордан, Габриэлла, Лиллиан и Элли сидят в конце стола, пьют шампанское и смеются достаточно громко, чтобы выдать содержание алкоголя в крови. Лиллиан откинулась на стуле и вытирает глаза салфеткой, а беззвучный смех все еще сотрясает ее плечи. Она никогда не выглядела так красиво.
— Если собираешься пялиться на нее, то хотя бы сотри это глупое выражение со своего лица. — Хейс сморщил нос. — Как тебе удалось заставить ее влюбиться в это лицо, остается загадкой.
— У нас одинаковые лица, идиот. — Я понимаю, что, вероятно, действительно был похож на щенка, мечтательно смотрящего на бифштекс.
— Нет. — Он качает головой и указывает на меня своим стаканом с коньяком. — Я бы никогда не сделал такое лицо. Если бы не планировал заняться сексом еще раз.
Кингстон отводит взгляд от Габриэллы.
— Я думал, мы решили не слушать советы об отношениях от единственного из нас, кто не состоял в отношениях уже… сколько?
Александр хмыкает в знак согласия.
— Я все знаю об отношениях. Как думаете, что у нас с Элли…
Я фыркаю. Громко. Затем прочищаю горло и бормочу извинения.
— Слушайте, — говорит Хейс. — То, что я плачу за ее общение, не означает, что в отношениях нет динамики. Мы спорим, идем на компромисс, миримся. — Он отмечает каждый пункт загибанием пальцев.
Кингстон качает головой.
— Не считается, если ты платишь…
— Заткнись. — Хейс, кажется, разочарован своим слабым ответом.
— Думаешь, что женишься на ней? — спрашивает Кингстон.
Я поворачиваю голову, чтобы увидеть ответ Хейса, и понимаю, что все смотрят на меня, а не на моего близнеца.
— Конечно. Если она все еще будет любить меня после того, как поживем вместе. Я хочу убедиться, что она знает, во что ввязывается.
— Ты имеешь в виду, в какую семью она попадает? — Кингстон понимающе кивает.
— Умно. — Алекс потягивает свою минеральную
Хейс подозрительно молчит.
— Знаешь, Лиллиан недавно задала вопрос, на который я до сих пор не могу ответить. Она спросила, если бы я не работал в «Норт Индастриз», чем бы я занимался. — Я качаю головой. — Не могу вспомнить, чтобы меня что-то интересовало…
— Пожарный. — Пустой взгляд Александра не дрогнул.
— А?
— Ты всегда хотел быть пожарным, — говорит он. — Лесли подарила тебе на день рождения пожарную машину, а Август забрал ее на следующий день, сказав, что тушение пожаров — это для мужчин без выбора, а у тебя есть выбор.
Я вздрагиваю от слов, которые кажутся мне смутно знакомыми. Воспоминание, которое я, вероятно, заблокировал, но шрам, оставшийся после него, болит.
— Точно, — говорит Хейс, как будто ему только что пришло в голову то же самое воспоминание. — Ты был одержим пожарными машинами.
— И спасением всего и всех. — Александр небрежно почесывает челюсть. — Как в тот раз, когда ты нашел крысу, которая съела отравленную приманку, и настаивал на том, что можешь ее спасти.
— Или щенка, которого кто-то выбросил в мусорный контейнер, — добавляет Хейс. — Август не разрешил тебе занести его в дом, и ты оставался с ним на улице, пока он не затащил тебя в дом, рыдающего, после полуночи.
— Я всегда ссорилась с Августом из-за таких вещей. — Как я мог забыть? В шестом классе Мартин Патрик подначивал меня проглотить живьем золотую рыбку его сестры. Решив, что с ним рыбка не в безопасности, я похитил ее и несколько месяцев прятал у себя под кроватью. Я кормил ее икрой, единственным, что было у нас на кухне, что казалось разумным. Горничная нашла её и донесла на меня. Мама сказала мне, что отнесла её в зоомагазин, но я знаю, что Август, скорее всего, смыл её в унитаз. — Не могу поверить, что я забыл обо всем этом.
— Из тебя получился бы отличный пожарный, — говорит Кингстон без намека на юмор в голосе.
— Может быть. — Думаю, я никогда не узнаю.
Я не жалею о том пути, на который меня поставили, в конце концов, если бы я не работал в «Норт Индастриз», то никогда не встретил бы Лиллиан.
— Я не такой, как ты, — говорит Хейс.
Мы все обмениваемся взглядами, как бы говоря: «Это уж точно», потому что никто из нас не похож на Хейса, за исключением совпадения его и моей ДНК, но… детали.
— Я всегда хотел работать только в «Норт Индастриз».
Кингстон лениво ухмыляется, а Александр смотрит на него так, будто он только что признался, что хочет стать фермером.
Взгляд Хейса мечется между нами.
— Что?
Кингстон усмехается.
— Ты хотел играть в НХЛ.
Алекс кивает в знак согласия.
— Нет. — Хейс неловко ерзает и прочищает горло. — Это был запасной план.
— Хм. — Кингстон наклоняет голову. — Хочешь сказать, что семейный бизнес был твоим первым выбором, а карьера в спорте, которым ты жил и дышал, была запасным планом? — Он прищуривается на него. — Мы что, похожи на идиотов?