Предатель рода

Кристофф Джей

– Надзиратель!

Этот окрик прозвучал в камере неожиданно, приказным тоном. Надзиратель обернулся и увидел возле камеры двух бусименов в броне с черными полосами. Между ними стоял человека в сшитом на заказ кимоно насыщенного алого цвета.

Волосы мужчины были заплетены в замысловатую косу, украшенную золотым шпильками. Он выглядел достаточно симпатичным и очень серьезным. Плоское, как ладонь, лицо, прищуренные глаза, как будто он слишком много читал при свете лампы. На талии скрещены чейн-катана и вакидзаси – дайсё, означавшее, что перед тобой знатный член военной касты. В одной руке он сжимал красивый искусной работы железный веер. На гладко выбритой

и сильно выступающей вперед челюсти – дорогой механический респиратор. Мужчине было чуть за двадцать, но его должность обычно занимали люди старше сорока.

– Магистрат Ичизо. – Надзиратель отпустил девушку и поклонился. – Нас никто не предупреждал о вашем визите.

– Очевидно. – Мужчина перевел взгляд на девушку, скрючившуюся на камнях. – Значит, так вы относитесь к своим подопечным? Придворной даме? Вы позорите себя и бесчестите нашего господина, надзиратель.

– Прошу прощения, уважаемый магистрат. – Надзиратель поклонился. – Но у меня приказ раскрыть всех агентов и пособников Кагэ…

– И вы считаете, что пытки служанок приблизят вас к ним?

– Каждая из девушек служила шлюхе и предательнице леди Аи…

Удар настиг надзирателя так быстро, что тот не заметил его вовремя. Железный веер Ичизо попал ему прямо по лицу, оставив небольшую рану на щеке. Звук удара затих, и наступила тяжелая тишина, нарушаемая только тихими рыданиями девушки.

– Вы говорите о последней дочери династии Казумицу, – прошипел Ичизо. – В ее жилах течет кровь первого сёгуна, и следующий наследник этой империи вырастет в ее чреве. – Он сунул веер в рукав. – Так что следи за своим языком.

Надзиратель потрогал рану на щеке и опустил глаза.

– Простите, магистрат. Но главный казначей требовал…

– Главный казначей Нагахара подал в отставку два часа назад. Потрясения, произошедшие в жизни общества, нанесли тяжелый урон его здоровью. Он удалился в свое загородное поместье с благословения нашего лорда даймё Хиро.

Надзиратель мысленно вздохнул.

Итак, еще одна смена власти.

По последним сведениям на пост руководителя дзайбацу Тора претендовали три аристократа: два старших министра и молодой Железный самурай, который потерял руку (и практически жизнь), защищая Йоритомо-но-мию от его убийцы. Теперь, как оказалось, время дипломатии подошло к концу. За последние две недели приспешники Хиро убили четырех высокопоставленных министров – придворные махинации, которые неизбежно заканчивались схватками с применением катан дуэлянтов и клинков убийц. Обычные же бойцы, подобные надзирателю, оказались заложниками тех и других: с одной стороны, они были связаны клятвой верности даймё, с другой – до конца не понимали, кто сейчас, черт возьми, исполняет эту роль.

– Это варварство закончится. – Взгляд магистрата бродил по камере. – Служанок госпожи Аиши проводят во дворец и поместят под домашний арест. Я лично поговорю с девушками о том, как с ними обращались, пока они находились у вас.

– Эта уже была ранена, когда пришла, – пробормотал надзиратель. – Я попросил лекаря обработать ее раны, чтобы она не подцепила заразу.

– А укусы крыс?

– Я…

– Я знаю, откуда взялись ее раны, надзиратель. Я читал отчет. Множественные ножевые ранения. Избита до крови, рана на щеке, несколько дней провела в коме. Ей повезло, что она сбежала от Танцующей с бурей. И вы тем не менее считаете, что она была в сговоре с девчонкой Кицунэ?

– У этой шл… – надзиратель закашлялся, – …в покоях леди

Аиши было много секретов. И некоторые девушки вполне могли знать о них.

– Этой девушке едва исполнилось семнадцать.

– При всем уважении, магистрат, но убийце Йоритомо-но-мии было шестнадцать.

– И вы решили выбить секреты повстанцев из девушки, которую та же убийца уже практически избила до смерти?

– Мне приказали вести расследование…

– Ваша преданность достойна восхищения, надзиратель. Но ваша неуверенность, на кого ее направить, вызывает серьезную озабоченность. Вам следует подумать о своем будущем.

Глаза магистрата блестели над респиратором.

– Мой благородный кузен, даймё Хиро, расстроится, если вы тоже отправитесь в отставку по состоянию здоровья.

– Я понимаю, господин магистрат. – Надзиратель кивнул. – Благодарю за наставление.

– Немедленно развяжите ее.

Надзиратель расстегнул наручники девушки и побледнел, заметив кровоподтеки на ее запястьях. Ичизо оттолкнул его плечом, накинул на нее свою мантию, чтобы прикрыть от любопытных взглядов. И поспешил вывести ее из камеры.

– Всё кончено, милая, – его голос звучал мягко, словно перышко. – Всё кончено.

Девушка продолжала плакать, обхватив себя обеими руками, пока магистрат вел ее по каменному коридору. Надзиратель слышал звук тяжелых сапог: еще несколько бусименов направлялись в тюрьму, выкрикивая приказы своим людям освободить других девушек. Он чувствовал это вокруг себя – страна балансировала на лезвии ножа. Всё обещало кровавую битву между кланами. Повстанцы Кагэ расползались по городу, словно раковая опухоль. Самураи метались, точно избалованные дети, и единственное, что их волновало – как занять трон.

Надзиратель снова вздохнул, ему хотелось вернуться к обычной жизни. Когда солдат знал, что значит его преданность. Это было совсем недавно. За несколько дней до того, как Танцующая с бурей разрушила его мир.

Он вышел из камеры и отправился на поиски выпивки.

* * *

– Ваши покои, я полагаю.

Они стояли в широком дворцовом коридоре в окружении четырех бусименов, и запах дыма от поездки на моторикше по-прежнему ощущался на коже. Всю дорогу девушка, прижавшись лбом к окну, смотрела на город Киген во всей его нищете и несчастьях. Торговые прилавки стояли пустые и заброшенные, под колесами хрустело битое стекло. Туда-сюда сновали люди в богатых одеждах, сутуля плечи и бросая нервные взгляды из-под сделанных на заказ защитных очков. Мимо проплыла пустая залитая кровью арена, и через высокие железные ворота они въехали на дворцовую территорию. За стенами чахли низкорослые сады, а под ногами пылился серый камень, покрытый крошкой битого бутылочного стекла. Осень, наконец, одолела ужасный летний зной, и все же, куда бы девушка ни взглянула, вокруг преобладал цвет пламени. В воздухе стоял сильный запах трута в ожидании искры.

В ожидании пожара.

Магистрат Ичизо открыл дверь, и девушка посмотрела на маленькую знакомую комнату: неубранная постель, перевернутые ящики, по полу разбросана одежда. Она заметила засохшее пятно крови на плетеной циновке и коснулась пальцами корочки на щеке. Воспоминания об ударах ножа по предплечьям, об ударе в лицо были свежи и реальны в ее сознании.

– Простите, пожалуйста, за беспорядок, – извиняющимся тоном произнес Ичизо. – Должно быть, другой министр приказал произвести обыск. Прошлый месяц был… бурным. Уверен, в самое ближайшее время порядок будет восстановлен.