Предатель
Шрифт:
— Они тебе понадобятся у Терры, — тихо произнес он. Лоргар не ответил. Брат уже какое-то время ни на что не отвечал.
В сравнении с размерами и пропорциями кораблей все контрмеры казались устаревшими. Первый час ничто не могло пробить щиты. Ничто не смогло даже поцарапать их броню. Чтобы, наконец, прорвать щиты «Благословенной Леди», потребовалась суммарная огневая мощь боевой станции и двух орбитальных защитных платформ, а также самоубийственный таран имперского корабля «Стальное небо». Звездолет продолжил движение,
Лоргар стоял на коленях в центре базилики, склонив голову в молитве. От одного этого зрелища у Магнуса по коже ползли мурашки. Несмотря на эфирную сущность его нового обличья, от некоторых инстинктов было сложно избавиться.
— Лоргар, — произнес он. В ответ брат продолжил шептать нечестивые и ошибочные обеты.
— Лоргар, — прорычал Магнус.
Несущий Слово поднял голову, на его расписанном тушью лице было выражение невероятной концентрации. Затем он моргнул, впервые за полчаса.
— Что-то не так, — Лоргар встал, и мозаичный пол потрескался у него под ногами. Он протянул руку к одной из сотни книжных полок, и булава крозиуса рассекла холодный воздух, оказавшись прямо у него в правом кулаке. — Скоро поговорим. До встречи, Магнус.
— Отправляешься на войну, брат? — спросил колдун.
— Я нужен на Арматуре, — отозвался Несущий Слово.
— Аа. Разве ты не хочешь уговорить меня сражаться? Ты ведь поэтому меня вызвал, не так ли?
Лоргар не обернулся.
— Мне известно твое решение, Магнус. Ты будешь стоять рядом с нами на Терре. Мне сказали об этом те боги, на нереальности которых ты настаиваешь.
Чародей отрицательно покачал головой.
— Скажи мне, что требует твоего присутствия на поверхности.
Лоргар закрепил свой трехрогий шлем на месте и ответил перед тем, как выйти из зала.
— Ангрон в беде.
4
Заживо погребенный
Единство
Перекресток Валика
Покой ускользал от него.
Он цеплялся за него, испытывая ярость от тщетности собственного отчаяния. На языке уже появился знакомый горький привкус неудачи. Он закричал в небеса, желая, чтобы дождь смыл этот вкус с его зубов. Вопль иссяк.
В этот раз он был так близок к покою. Так близок.
Но тот ускользнул, и бросил его обратно в мир кровоточащей плоти и раздробленных костей — в жизнь, где от поврежденного черепа по телу в такт колотящемуся сердцу расходились импульсы боли.
Он желал, чтобы что-то, хоть что-то успокоило заводную машину боли внутри черепа, которая уродовала разум своим ядом.
И он был слаб. Слаб и слеп. Он трясся во мраке, дрожа, страдая от боли и вдыхая смрад
Ангрон, произнес голос.
Ангрон. Это имя ничего не значило.
Ангрон. Ангрон. Ангрон. Несколько голосов. Десять, может быть двадцать. Он не был уверен. Он взревел во второй раз, прогоняя их из головы.
Я не могу до него дотянуться, произнес самый сильный из голосов. На сей раз Гвозди по-настоящему повредили его разум.
Я тоже не могу, сказал другой.
Тогда мы должны рискнуть пойти на Единство,сказал еще один.
Ответом стала безмолвная волна холодного, очень холодного отвращения — психическая копия отталкивающихся магнитов.
Нет,произнес один из голосов после приступа тошноты. Эска, нет.
Самый сильный согласился. Мы не можем еще раз допустить Единства. Подумай о потерях, случившихся в прошлый раз, и о том, насколько мы слабее без них.
Что тогда? Ты веришь лорду Аврелиану?
Забавная идея.
Сила Лоргара неизмерима. Он мог бы добраться до Ангрона.
Лорд Аврелиан даже не высаживался, и я не хочу доверять ему в столь деликатном вопросе. Мы должны попробовать Единство. Это должны сделать именно мы.
А если нет?
Спорящие голоса смолкли. Их колебания вызвали у него улыбку, хотя он и не знал точно, почему. Возможно из-за того, что от этого разило нерешительностью, а от нерешительности разило трусостью.
Он умирает, наконец, произнес главный голос. Он вышел за пределы одержимости Гвоздями. Без нашей помощи он никогда не оправится.
Оставьте меня, подумал он. Оставьте. Убирайтесь из моей головы.
Вориас…сказал один из голосов. Приказывай.
Очередная длинная пауза, очередное колебание, от которого смердело страхом. Трусость не означала страха умереть. Трусость означала наличие того, что можно потерять. Какой прок от воина, связавшего себя с непостоянным окружающим миром? Все угасало. Все умирало. Все распадалось. В связи была слабость.
Людям, которые стояли за этими голосами, было, что терять, и это вызывало у них страх. Делало их слабыми.
Братья, неохотно произнес главный голос. Присоединяйтесь ко мне в Единстве.