Предатель
Шрифт:
– Согласен, – сказал Дикарь, пытаясь отлепить непослушное тело от стены. – Нам нужно уходить.
Настроившись принять очередной удар судьбы, девушка оказалась не готова к щедрому подарку. Она вспыхнула как маков цвет, озаренная таким светом радости, что мужчине стало не по себе. Кем его – измученного, с трудом восстанавливающего силы – считает черноволосая? Защитником? Пусть далек он пока от соответствия высокому званию, но постарается приложить все силы, чтобы оправдать надежду доверчивого существа.
Наверняка, добрый
В том случае, конечно, если здесь и сейчас – еще этот свет.
Дикарь обулся. Пошевелив пальцами ног, с удивлением понял, что ботинки подходят ему по размеру. Он поднялся, переждал приступ острой боли, постоял, держась рукой за стену, впервые оценивая себя в полный рост. На нем красовалась вполне приличная армейская куртка, штаны защитного цвета, подобранные по размеру чудесным образом.
– Где оружие, Кира? – спросил он, оторвавшись от разглядывания собственного обмундирования.
– Сейчас.
Девушка порхала, укладывая в рюкзак зажигалки, фонарь, нож, веревку, лекарства и кое-что по мелочам. Потом она исчезла и возникла прямо перед ним, протягивая старенький Макаров. Дикарь взял оружие, привычно передернул затвор, с удовлетворением отмечая, что пистолет недавно разбирали и смазывали.
– Сама? – не отрывая глаз от ствола, чья тяжесть разом прибавила ему сил, спросил дайвер.
– Ага, – довольно усмехнулась она. – Пока ты отдыхал.
Он хмыкнул. Убрал пистолет за пояс, бросил запасной магазин в карман и двинулся вдоль стены к дверному проему, за которой терпеливо дожидался путников сумрак. Спину нещадно тянуло, словно вся кожа, сколько ее имелось, собралась в складку где-то в районе лопаток. Однако режущая боль, без которой он себя не помнил, отступила.
Мужчина остановился у сгнившего косяка и обернулся. Девушка стояла посреди комнаты и смотрела на него полным восхищения взглядом. Потом она вздохнула и накинула ремень от рюкзака на плечо. Дикарь потянулся за вторым, но Кира упрямо качнула головой.
– Даже не думай, – безапелляционным тоном подтвердила она серьезность своих намерений. – Два рюкзака я еще донесу. А вот тебя – вряд ли.
– Куда идти, ты знаешь? – Он спорить не стал.
– Нам нужно пересидеть. Пока суть да дело. Отведу тебя.
– Нас.
– Ну, да. Нас. Знаю я одно надежное место. Не век же они будут меня искать. У них там урожай, скотина… Пройдет время, все успокоится. Ты пока сил наберешься. А там – думать будем.
Он согласно кивнул.
– Можешь облокотиться на меня, если совсем плохо станет. Я сильная. Я выдержу.
– Веди уж, силачка, – усмехнулся Дикарь. – Надеюсь, место надежное.
– И я тоже надеюсь, – почти неслышно буркнула она.
Он нырнул в сырую темноту следом за девушкой.
Когда глаза привыкли, дайвер разглядел лестницу многоэтажного дома, уходящую наверх. Внизу все было затоплено. Серая муть колыхалась. Накатывающие волны
– Нет-нет, – тихо сказа Кира. – Не трогай ее. Она безобидная. Если в нее не стрелять, конечно.
Невзирая на успокаивающие слова, Дикарь не спешил убирать оружие. Он думал, что придется подниматься и заранее прикидывал, как сэкономить силы. Однако, вопреки предположению, наверх они не пошли. Слева от шахты лифта в углу обозначилась стальная, перекосившаяся, в ржавых пятнах коррозии, дверь. От толчка она распахнулась, задев углом бетон. Кира остановилась на пороге, достала из рюкзака фонарь и включила его, обозначив петляющую среди мусора дорожку.
– Все будет хорошо, – обнадеживающе сказала она прежде чем шагнуть в заваленный хламом коридор.
И в то же мгновение, словно в противовес ободряющим словам, вдалеке послышался едва различимый шум мотора.
Глава 9
«В древней Японии, на потребу публике, жаждущей зрелищ, от которых стыла кровь, враги императора или сёгуна приговаривались к пытке, которая называлась «человек-свинья». Осужденному отрубали руки и ноги, ослепляли, вырезали язык и бросали в хлев, как правило, к свиньям, где изувеченного человека ждала мучительная смерть».
Лодка прошелестела днищем по песку и прочно увязла в грязи. Далекое солнце выкатилось из-за горизонта, освещая остров – будущую могилу для пяти штрафников. Развалины старинного сооружения, маячившего на пригорке, только усиливали ассоциации со склепом.
Михась подвинулся на сидении, в такт его движению коротко звякнула цепочка на наручниках. Остров ждал. Похоронивший в развалинах не одну заблудшую душу, он ухмылялся, щеря распахнутую пасть разрушенной крепостной стены, полную дыр, оставшихся от бойниц. В предрассветном тумане блестела влага на старинной кладке, среди зарослей лиан, занавесивших обломки некогда грозной крепости.
– Прибыли, смертнички, – усмехнулся Симон – старший из охранников.
«Не дождешься», – скорее смерти, чем бойцу бросил последний вызов Михась.
И в то самое мгновенье, когда ноги седовласого охранника, первым соскочившего на берег, коснулись земли, сжатая пружина распрямилась и выбросила штрафника за борт. Невысокий боец не успел оглянуться, как шею его перехватила стальная удавка. Цепью, стягивающей наручники, Михась захлестнул горло противника и развернулся, прикрываясь охранником. Его, пятившегося по берегу, провожали темные точки автоматных стволов.