Предатель
Шрифт:
Нет, это уже был кто-то другой, другая боль, которую он не мог вместить и которой он не мог управлять, хотя понимал, что она как-то связана с той, другой тоской, пришедшей неизвестно откуда и терзавшей его, а затем они стали неразличимы, подобно тому, как вероломство Кирка становилось давней дружбой и преданностью и спустя долю секунды снова превращалось в измену, а лицо его врага-друга – один и тот же образ для обоих мучительных воспоминаний – кружилось перед ним, заставляя его мысли меняться, как в калейдоскопе, от ненависти к преданности, не задерживаясь ни на чем, пока ему не показалось, что Кирк сам стоит перед ним, готовый снова предать или помочь.
Отпрянув,
"Вот здесь! – беззвучно произнес голос, когда из океана боли всплыло изображение экрана компьютера. – Вот что мы ищем".
Глава 17
Посещение каюты Спока было подобно транспортации в другой мир. От внезапной жары, как в пустыне, у Кирка перехватило дыхание, а мрачный красный свет на мгновение вызвал ощущение, что глаза его застилает кровавая пелена. Обычно Спок поддерживал в своей каюте условия, более сходные с земными, но последние несколько дней он пытался прорастить семена какого-то напоминающего кактус растения с родной планеты...
Когда дверь закрылась за ним, Кирк вдруг понял, что эта обстановка может больше рассказать о Споке, чем что-либо другое. Больше, чем его логическое мышление, чем способность спать с открытыми глазами, даже больше, чем заостренные уши и зеленая кровь. Комната напоминала Кирку об инопланетном происхождении его первого помощника. Все это также свидетельствовало о силе духа вулканца и его преданности не только Джиму Кирку, но Звездному Флоту и Федерации. Для Спока рубка управления и весь "Энтерпрайз", за исключением этого редко используемого убежища, были чужим миром, со слишком ярким и резким светом, низкой температурой и лишенными логики, а часто и бессмысленно жестокими обитателями. Но даже предвидя то физическое и психологическое давление, которое ему приходилось выносить, вулканец выбрал свою судьбу. Он остался верен своему выбору и себе, несмотря на постоянный соблазн "быть более человеком", к чему Кирк сам его часто подталкивал, несмотря на упорное, хотя и не высказываемое годами желание Сарэка, чтобы их с Амандой единственный сын пошел естественным для вулканца путем, что было бы намного проще, менее болезненно эмоционально и физически. Но он выбрал Звездный Флот, чтобы бесчисленное количество раз подвергать свою жизнь опасности. Он даже рисковал своей честью, которая была для него важнее жизни, но все же менее важной, чем преданность тем, кто ему доверял. И он доказывал это не один раз, особенно в том, последнем путешествии на Талос-4 со своим другом и наставником Кристофером Пайком.
Поморщившись, Кирк вытер струившийся по лицу пот. Какого черта он пришел сюда? Здесь нет ничего такого, что могло бы помочь в сложившейся ситуации. Те диагностические программы, над которыми мог у себя в каюте работать Спок, были доступны с любого из сотен терминалов корабля, а знания Спока, его почти симбиотическая связь с компьютером – этого здесь нет. Это ушло, ушло вместе со Споком. Это не то, что могло остаться в окружавшей человека обстановке, как бы ни хотел Кирк, чтобы такое было возможно.
– Капитан! – вызов по интеркому прервал течение его мыслей..
– Кирк слушает, – отозвался он, – в чем дело?
– Корабль колонистов только что снова появился, – послышался голос Зулу, – и он держит курс на орбитальную станцию! Примерно через тридцать минут станция окажется в пределах досягаемости лазерных пушек корабля!
– Установите максимальную мощность защитных полей, мистер Зулу. Мистер Причард, еще раз проверьте информацию о вооружении корабля – нет ли каких-нибудь изменений по сравнению с предыдущими данными.
– Уже проверил, сэр, – без промедления отозвался Причард. – Показания не изменились. И по-прежнему не регистрируется никаких живых существ.
– Исчезнувший экипаж... Продолжайте проверку, лейтенант. И не прекращайте выполнение диагностической программы Спока.
– Слушаюсь, сэр.
– Капитан, – послышался голос Ухуры, – премьер-министр...
– Хочет опять мне посоветовать разнести этот корабль на мелкие кусочки, – усмехнулся Кирк. – Скажите ему, что если у него нет новой информации, то я поговорю с ним позже.
Не дослушав ответ Ухуры, капитан отпустил кнопку интеркома. Он зажмурился, когда дверь открылась и поток яркого света из коридора на мгновение почти ослепил его. По пути к лифту Кирк почувствовал легкий озноб, когда прохладный воздух высушил влагу с его покрытой потом кожи.
– Что происходит, доктор? – спросил Роган.
Он стоял рядом со Споком и Финнеем, которые, расслабившись, сидели в двух пилотских креслах, молчаливые и безразличные. Они оставались в таком положении уже почта час, руки вулканца обхватывали голову Финнея.
– Когда мы узнаем результат?
В голосе Рогана прозвучала скрытая тревога, не понравившаяся Маккою. Если профессор потеряет контроль над собой и поддастся своим чувствам, то паника может стать всеобщей. А это им меньше всего сейчас нужно.
– Теперь, профессор, – сказал Маккой, взяв его под руку и уводя от двух неподвижно сидящих людей, – Спок получит необходимую нам информацию, просто глубокое проникновение в мозг человека требует много времени. Главная наша задача сейчас, – он приложил палец к губам и понизил голос не помешать контакту.
"Конечно, – подумал Маккой, – никакие громкие звуки не могут им помешать, но это поможет Рогану сохранить спокойствие".
Роган кивнул.
– Я понимаю, доктор. Но просто невыносимо сидеть здесь беспомощными и ничего не делать.
Маккой почувствовал симпатию к этому человеку. Он много раз за свою жизнь был вынужден ждать подобным образом, и, по правде говоря, в данном случае он в равной степени надеялся на Джима и на Спока. Он никогда раньше не слышал, чтобы вулканец мог извлечь из чужого мозга такую информацию при помощи телепатического контакта.