Предатель
Шрифт:
— Но лишь истинные испытания закаляют и делают нас теми, кто мы есть. Кем мы должны быть.
Я не просил такой закалки. Только не такой ценой. Ну, стал я тем, кем стал, но кому от этого стало лучше?
— Твоё сердце полно гордыни — ты считаешь других всего лишь неразумными детьми, которые не видели взрослой жизни…
Да, я так считаю. Это что — преступление? Думать так, как оно обстоит на самом деле?
— Нет, это не преступление, но это грех. Как и в любом человеке, их в тебе хватает… Разве что раньше ты не был жадным, но теперь научился и этому.
А
— Я не умею читать мыслей — лишь только личность и желания. Но и они горят ярче маяка, я вижу всполохи воспоминаний там и тут… Плохих воспоминаний. Страшных воспоминаний. Твоя душа сильно изранена, Конрад Винтер. Куда сильнее, чем ты себе это представляешь. И это привлекает… не только меня. Впрочем, ты об этом и так знаешь. Я вижу место, что может излечить тебя… Но там ты станешь слабее. А Мантикора может сделать тебя сильнее, намного сильнее чем ты есть сейчас. Мне стоит отправит тебя на Запад?
Я живо представил, как беру кувалду, накладываю на неё кучу разрушающих заклинаний и начинаю методично крушить чёрный куб.
— Я — камень, Конрад Винтер. Я не умею бояться. Я не знаю сколько мне лет — я же камень, откуда мне знать? Но если пришло моё время, то я готов.
Задолбал. Тогда, может быть… взятка?
— Повторюсь: я — камень. Я не ем, не пью и не трачу денег. Всё, что мне надо — это выполнять свой долг, спать и порой вести интересную беседу.
Тогда, если я тебя уничтожу, ты не сможешь исполнять свой долг? Подумай об этом.
— Я не смогу исполнять свой долг, если буду уничтожен, — согласился Камень. — Впрочем, ты, похоже, и правда знаешь, чего хочешь. В таком случае…
Я моргнул… И время снова возобновило свой ход.
Для меня прошло минут пять, но для остальных не прошло и пары мгновений.
Магическая бабочка облаком светящейся пыли разбилась об мой шеврон, и он тут же окрасился золотым, а затем проступил символ в виде алого феникса. Одновременно на моём школьном мундире добавилось красного и золотого, чтобы каждый издали мог видеть, что теперь я принадлежу Центральному факультету.
— А теперь, — усиленный магией голос ректора разнёсся по внутреннему двору, — новые члены факультетов могут присоединиться к своими товарищам! И ответное слово скажет представитель уже, не побоюсь этого звания, первокурсников — по традиции это студент, набравший больше всего баллов при поступлении.
Приказ на выдвижение получен, и новоиспечённые студенты зашагали в сторону стоящих чуть поодаль учащихся второго и третьего курсов, которые встретили новичков приветственными криками и аплодисментами. Ну, а я…
А я пошёл к трибуне.
Потому что, мать его, студент, набравший больше всего баллов при поступлении — это я.
Прошёл мимо ректора, стоящего около трибуны, покосился на него — старик безмятежно и дружелюбно улыбался. Впрочем, как и всегда. Даже во время разговора после ночной драки…
…В кабинет ректора меня провели без всяких проблем. Благо что находился он не хрен пойми где — не на вершине башни или в подземельях, а вполне себе внутри главного корпуса Академии.
Кабинет, как кабинет,
Вероятно, потому что это — рабочий кабинет, а не настоящий.
Юрий Алексеевич Долгорукий не спал. И похоже, что виной тому был вовсе не мой визит, ну и вообще произошедшая… ситуация. Судя по всему, он просто засиделся над документами.
— Доброй ночи, лорд Винтер, — спокойно произнёс ректор, глядя на меня поверх очков и откладывая в сторону перо. — Меня уже информировал…и о произошедшем. Вы хотели со мной поговорить? Присаживайтесь, я вас выслушаю.
— Раз так, то вы, вероятно, и сами понимаете, чего я могу хотеть, — от предложения отказываться не стал и расположился в кресле напротив Долгорукого.
— Возможно. Но в начале я всё-таки хотел бы выслушать вас.
— Академия — нейтральная территория, — немного подумав, произнёс я, побарабанив пальцами по столу. — Была и будет таковой. Хотя, как я выяснил совсем недавно, те же ученические браслеты пригодны в том числе и для наблюдения и сканирования…
— И не вы первый, — спокойно кивнул ректор. — Эта процедура имеет место быть исключительно перед поступлениями и сугубо объективности ради. Мы должны справедливо оценивать способности каждого.
Ну да, ну да. Потому что велик шанс, что в своих вотчинах родители безбожно завышали силу и способности своих дражайших отпрысков. А что значит выпустить слабого мага на то вступительное испытание, что мы прошли? Это значит — отправить его на верную смерть. И родители, разумеется, обвинят Академию, а что виноваты в произошедшем будут, в общем-то, они — этого никогда не признают. Поэтому московиты и страхуются…
— Понимаю, — тоже кивнул я. — А что насчёт артефактов Древних под фортом на Лосином острове?
— Вся Москва стоит на целом лабиринте катакомб, где ещё и не такое можно найти, — пожал плечами ректор. — К тому же, мы — Академия магии и высокого волшебства. Искать новые знания, изучая старые вещи — совершенно нормальная для нас ситуация.
Блефует. Как пить дать. Но хорошо блефует — на подростке бы сработало…
На мне — нет.
— Изучения — да, — прищурился я. — Но не Прорыв.
— Увы, времена нынче неспокойные. Да, факт нападения, безусловно, прискорбный и вопиющий. Мы предпримем все усилия, дабы виновные были найдены и справедливо наказаны… Конгрегация уже извещена и выслала сюда своих клериков во главе с командором Северной следственной консистории Иосифом. Возможно, вы знакомы? Ну, а касательно пострадавших, то все они получат соответствующую компенсацию… Или, если говорить конкретно о вас — ещё и соответствующую награду. Поверьте, Академия может быть очень благодарна, когда речь идёт о жизнях наших учеников и репутации в целом… Однако, думаю, об этом мы ещё поговорим, а сейчас речь пойдёт о сегодняшнем… эпизоде. Вы хотите выдвинуть официальные обвинения? Имейте ввиду, что вы можете получить и встречный иск.