Предатель
Шрифт:
Снял пояс с палашом, отдал Хильде и, насвистывая себе под нос, двинулся к стойке с тренировочным оружием. Провёл рукой по уложенным в стойке мечам, саблям и шпагам всех видов, форм, стран и времён…
— Выберу, вот это, пожалуй.
Чарторыйский удивлённо моргнул. Ментероса сделал то же. И не только он.
Я спокойно проследовал в центр арены и крутанул в руках пару шуань-гоу.
Металлическая полоса, заострённая сверху и снизу. В верхней части — острый крюк, в нижней — обмотанная кожей рукоять,
Зато неплохая штука для упражнений и самосовершенствования. Один год, уже будучи в Сопротивлении, мне пришлось провести в Когурё, залечивая раны и от скуки изучая разные виды оружия и магические техники.
Ментероса что-то наколдовал около одного из обелисков.
— В отличие от тренировочного боя, на дуэли защитное поле будет ослаблено. Никто никого не проткнёт и не разрубит, но глубокие порезы или переломы можете получить. Запреты прежние. И на время дуэли арена будет изолирована. Готовы?
Площадку накрыло мерцающим серебристым куполом, тело будто бы влипло в паутину, кожу начало слегка покалывать. Значит, вот оно какое — изолирующее поле, да? Интересная штука…
Я крутанул мечи-крюки, оценивая, насколько поле меня тормозит. Чарторыйский принял боевую стойку — шпага горизонтально на уровне головы, дага на уровне пояса.
— Начали!
Противник сразу ринулся на меня. Укол, рубящий сверху, вспарывающий. Я ответил мельницей шуань-гоу, пытаясь зацепить крюками клинок Чарторыйского.
Укол — он отбил острие дагой. Я в свою очередь заблокировал удар шпаги вторым крюкомечом.
Рубанул наискось — мазовец отскочил и немедленно начал выписывать шпагой кружева финтов. Фехтовал — именно фехтовал — он явно лучше меня, но пока что не мог приноровиться к моему оружию. Слишком экзотичное, слишком непонятное. К тому же, посмотрев на манеру боя сестёр, он явно решил, что я буду действовать так же — много уворотов и уклонений, парирование только в скольжение… Но нет.
Я ответил ещё одной мельницей, развернув её в правую и левую стойку «обезьяны», а затем неожиданно рванул вперёд. Отбил одним серпом шпагу, второй заблокировал выпад дагой.
Ударил ногой, целясь в колено, но Чарторыйский отскочил назад и ткнул шпагой мне в живот.
Блок двумя серпами, взмах крюками перед собой. Удар одним, вторым, тычок перед собой.
Мазовец зарычал и уже сам пошёл в атаку.
Клинки с лязгом сталкивались, Чарторыйский начал меня теснить, даже несмотря на то, что у него был один клином против двух моих. К тому же, стоило ему сделать одно неверное движение, и я бы зацепил его шпагу крюком и обезоружил.
Левое плечо резануло, на белой тренировочной рубахе расплылось алое пятно. Ещё порез — на этот раз чуть выше правого запястья.
Чарторыйский чуть расслабился.
Я сблизился, противник рубанул сверху шпагой.
Выставил блок скрещенными клинками, рванул их крест-накрест, пытаясь взять оружие врага в захват… Но недостаточно быстро — Чарторыйский успел отдёрнуть шпагу.
Вот только я продолжил движение, крюки зацепились друг за друга, я крутанулся и выпустил левый шуань-гоу из руки.
Мечи-крюки сцепились между собой, вдвое увеличив дистанцию поражения, и я с разворота впечатал один из серповидных клинков прямо в голову противника.
Тот успел в последний момент чуть увернуться, и удар пришёлся вскользь, но всё равно рассёк ему левый висок.
Присел, ещё раз взмахнул сцепленными клинками, и зацепил левое бедро Чарторыйского.
Перехватил свободный меч за незаточенное лезвие около крюка, снова крутанулся и рубанул серпом по вскинутой шпаге.
Сила удара оказалась почти как у секиры, так что защиту противника смело махом. Вторым серпом заблокировал укол даги, и ударил сверху вниз крюком, разорвав левое плечо.
Не будь на Чарторыйском защитной ауры, рана была бы жесточайшая, а так он просто заорал от боли.
Разжал левую руку, позволяя шуань-гоу соскользнуть вниз и перехватить его за рукоять, закрывая бок от удара шпагой.
Противник ударил дагой, но я чуть отклонил корпус, и её острие лишь слегка чиркнуло по боку, а я ударил заострённым основанием в левое запястье Чарторыйского.
Ещё один крик боли, кинжал выпал и зазвенел на камнях арены.
Мазовец зарычал, отскочил назад и взмахнул шпагой, с кончика которой сорвалась волна пламени.
Рубанул воздух крест-накрест, выставляя щит и отбивая заклинание.
— Ну, наконец-то, — оскалился я. — Давай, развлеки меня!
Я и правда почувствовал азарт — с магическим мечником, пусть и слабым, мне драться ещё не приходилось.
Шпагу Чарторыйского окутало пламя, и он метнулся ко мне.
Взмах, отбил клинок своим. В воздухе вспухло облако пара — я наложил на шуань-гоу ледяные чары. Ударил сам, пытаясь зацепить крюком.
Натолкнулся на магический щит, увернулся от ещё одного потока пламени.
Ледяные чары на клинках рассеялись, и я сменил их на электрические. Взмахнул одним мечом-крюком, и по камням хлестнула сорвавшаяся с острия шуань-гоу молния. Взмах вторым клинком, и Чарторыйский отбил молнию шпагой, но сам пошатнулся.
Метнулся вперёд, сдвоенный укол вперёд — мазовец выставил щит, который тут же лопнул. Удар серпом левого шуань-гоу, как кастетом — Чарторыйский заблокировал шпагой, наложил на себя усиление и отбросил меня назад…
И тут же вскрикнул, когда крюком левого меча я разорвал ему бедро.