Предатель
Шрифт:
— Это не я, — младшая кузина моментально отдёрнула руки от карманов валяющегося на земле новгородца. — Я ничего не делала, я просто посмотрела — вдруг что запрещённое есть, чем можно шанта… Гхм. Попенять.
— Пошли уже, — махнул я свободной рукой. — А то на ужин опоздаем.
Мина немедленно пристроилась слева и тоже взяла меня под руку.
— И чего вы прилипли, а?
— Лучше ответь, братец — стоило ли ссориться ещё и с новгородцами? — спросила меня Вилли.
— А к чему тянуть кота за хвост? Первый курс и так скоро начнёт делить власть над Академией и друг другом, так пусть сразу знают, что с нами лучше лишний раз не связываться. Нам же потом спокойнее будет.
Глава 11
Занятия
— История не знает сослагательного наклонения — так принято говорить, — Покровский степенно расхаживал перед грифельной доской, заложив руки за спину. — Вы можете сказать — а зачем тогда вообще нужно это сослагательное наклонение? Увы, на этот вопрос я не отвечу — я же не филолог и не лингвист. Но возвращаясь к нашему предмету — значит ли это, что история — вещь предопределённая? Полагаю, что нет. Да, некоторые исторические процессы — неизбежны и закономерны. Однако никогда не следует недооценивать роль случая, роль отдельной личности в истории.
Возьмём тот же Пакт.
Сколько веков он представлял… а вернее — ничего из себя не представлял? Сначала здесь была территория древних германских племён, которых не смогли или всё-таки не захотели покорить древние римляне. Затем, когда началось Великое Переселение народов, аборигенов смели пришельцы с востока — гунны гнали готтов, готты — саксов, вандалов, лангобардов и прочих. Первыми рухнули варварские королевства в междуречье Одера и Рейна, затем пришёл черёд римских провинций в Галлии, Даккии, Британии и Северной Италии. Повезло только двум последним — Британия смогла отбиться, призвав скандинавских варваров из-за моря, правда, при этом кельты напрочь утратили власть над своей землёй. И по сей день Соединённым Королевством Британии и Норвегии правят потомки викингов, чьи корабли встали деревянной стеной вокруг островов.
А вот не сбросили бы тогда саксов в море, кто знает, как бы изменился ход истории? Да, норвежцы и шведы прославились как легендарные пираты и грабители, но при этом они совершили немало открытий, бороздя океан. А ведь тогда морские путешествия были не чета современным — левиафан или кракен не потопят современный стальной корабль, вооружённый пушками, торпедами и глубинными бомбами. Но как быть с деревянной скорлупкой в полтора десятка саженей длинной? «Безумству храбрых поём мы песню!»
А вот пала бы Британия? И норвежцы так бы и остались сидеть в своих фьордах? И не было бы у нас тогда ни карты морских Зон Смерти Северной Атлантики, и кто знает, когда был бы вообще открыт Винланд в частности и Новый Свет вообще. А ведь трудно переоценить вклад изучения тех же руин Посейдониса в развитие современной науки…Кто скажет почему? Госпожа Валконен?
— Посейдонис, в отличие от большинства городов Древних, погубила не легендарная солнечная магия, а извержение вулкана, — Эйла поднялась с места и привычным жестом поправила очки. — В подземельях, укрытых пеплом, смогли сохраниться книги, свитки и запоминающие кристаллы, записанные относительно понятным нам линейным письмом Альфа. Это позволило совершить качественный скачок в изучении и развитии магии.
— Отличный ответ, двенадцать баллов. Итак…
Я флегматично рассматривал висящую на стене рядом с доской карту мира. Европа, Азия, открытая новгородцами пустынная Новая Мангазея… Новый Свет — северный Винланд и южный Маркланд. Большая часть которых до сих пор представляла собой белые пятна, потому как инки и ацтеки ревностно хранили свои секреты. А силой открыть двери этих двух огромных империй в будущем оказалось по плечу тольку Пакту.
Ну и конечно же Гардарика. Он же Туле, он же Атлантида — извилистая полоска суши в центре Атлантического океана, легендарная земля Древних. То, что некогда вознесло Империю Северного моря на вершину, сделав самой великой державой в мире… И что затем низвергло её туда, где она была до того, как ладьи, с головами драконов на форштевнях, пристали к берегам земли мёртвых городов.
— …После
Кто бы мог тогда подумать, что крохотная Ангелия подчинит себе Саксонию, Баварию, Тюрингию и даже воинственную Бранденбургскую марку? Быть может кто-то из дома Винтер поведает нам о тех событиях? Насколько помню, из здесь присутствующих — ваша семья единственная, что принимала участие в тех события.
— К 1701-му году Столетняя война подходила к концу, но напряжение всё ещё оставалось велико, — бодро затараторила Вилли, моментально вскакивая с места. — При этом оказались истощены силы не только основных воюющих держав, но также и большинства княжеств Алемании, которые активно участвовали в боевых действиях в качестве наёмных сил. Именно это позволило только взошедшему на престол Ангелии молодому князю Фридриху Виндзору усилить своё влияние. Пользуясь покровительством своего тестя — шведского короля Карла XII — в начале он молниеносно завоевал Данмарк, а затем практически бескровно присоединил княжества Шлезвиг, Люнебург и Саксэн-Лауэнбург. Союз вольных городов в составе Гамбурга, Любека, Штаде и Бремена посчитал, что война обойдётся дороже и предпочли присоединиться к Ангелии. Эти действия вызвали образование Первой коалиции в составе Бранденбурга и Брауншвейга…
— Простите, сударыня, — остановил её профессор. — Вы, безусловно, прекрасно владеете материалом, но это мы можем без всяких проблем прочесть в учебнике… А что конкретно вы можете рассказать о тех событиях?
Мина впала в лёгкое замешательство. Вряд ли от незнания — историю семьи она знала отлично. Скорее, просто не ожидала такой постановки вопроса.
— Наш клан всегда старался быть вне политики, — я нехотя поднялся с места, отвлекая на себя внимание. — Наши права и обязанности были подтверждены Карлом Великим и не менялись почти тысячу лет. Винтеры хранят нейтралитет и занимаются своим делом — охраняют людей от тварей. Никто не лезет к нам, мы тоже ни к кому не лезем.
— Что же изменилось в тот раз? — поправил пенсне Покровский. — Ведь это была не первая большая внутренняя война между алеманскими княжествами.
— Не первая, верно. Но первая, где целью была заявлена жёсткая централизация. Прошлые подобного рода большие войны — та же Тридцатилетняя — велись лишь за место Императора Священного Союза. А не за разрушение всей сложившейся системы. Однако на этот раз в дело вмешался, — я невесело усмехнулся, — пресловутый фактор случая, фактор роли отдельной личности. Тогдашний глава нашего дома — Нидхард Винтер — был дружен со многими великими домами Алемании… Которые понесли большие потери в ходе войны за объединение. Поэтому Винтеры отклонили первое предложение Фридриха о подчинении, а когда поступило второе, то было уже слишком поздно — Виндзоры уже почувствовали вкус победы после разгрома Второй Коалиции. Поэтому выдвинутые условия оказались неприемлимы.
— Что же это были за условия, если не секрет?
— Не секрет, — я пощёлкал пальцами, вспоминая точный перечень. — Вилли?
— Там много всего было, — отозвалась сестра. — Выплата дани, отказ от ряда владений, присоединение к армии… Но два пункта выполнить было невозможно — выдать заложников из числа клана и натравить на врагов императора гейстов.
— Но вы же Заклинатели тварей, верно? — спросил кто-то. — Разве вы не можете ими повелевать?
— Если я сейчас взорву в классе бомбу, то вы забегаете, — фыркнула Хильда. — А если ещё и дверь подожгу, то вы побежите к окнам. И это что — управление?