Предатель

Рот Вероника

– Я не могу говорить с тобой о ее страхах, - замечаю я.
– Ты это знаешь.

– Это твое правило или правило Бесстрашия?

– А это важно?

Шона вздыхает.

– Иногда мне кажется, что я ее совсем не знаю, вот и все.

Мы доедаем оставшуюся еду в тишине. Именно это мне нравится в Шоне больше всего: ей не нужно заполнять пустые места. Когда мы заканчиваем, мы вместе уходим из столовой, и Зик зовет нас с другой стороны Ямы.

– Эй!
– восклицает он, крутя рулон липкой ленты на пальце.
– Как насчет

того, чтобы пойти и попинать что-нибудь?

– Давай, - в унисон отвечаем мы с Шоной.

Мы идем к спортзалу, Шона рассказывает Зику о неделе у Стены.

– Два дня назад идиот, с которым я патрулировала, начал сходить с ума, клянясь, что что-то видел снаружи... Выяснилось, что это был пакет!

Рука Зика скользит к ее плечам. Я сжимаю пальцами костяшки рук и стараюсь не мешать им.

Когда мы подходим ближе, мне кажется, что я слышу голоса. Расстроенный, открываю дверь пинком. Внутри находятся Линн, Юрайя, Марлен и...Трис. Столкновение миров немного путает меня.

– Кажется, я что-то слышал, - говорю я.

Юрайя стреляет по мишени из игрушечного пластикового пистолета, вроде тех, что бесстрашные держат забавы ради - я знаю точно, что он ему не принадлежит, значит, он, скорее всего, Зика, а Марлен что-то жует. Она улыбается и машет мне, когда я захожу.

– Оказывается, это мой брат-идиот, - говорит Зик.
– Вас не должно быть здесь после отбоя. Осторожно, а то Четыре расскажет Эрику и тот с вас скальп снимет.

Юрайя кладет пистолет на пояс сбоку, не разряжая его для безопасности. Когда-нибудь он закончит с дырой в заднице от пистолета, выстрелившего через штаны. Я не указываю ему на это.

Я держу дверь открытой, чтобы пропустить их через нее. Когда Линн проходит мимо, она говорит:

– Ты не рассказал бы Эрику.

– Нет, не рассказал бы, - отвечаю я. Когда Трис проходит мимо меня, я выставляю руку, и та автоматически занимает пространство между лопаток. Я даже не знаю, было ли это подсознательно или нет. И меня это не заботит.

Остальные начинают спускаться по коридору, наш прежний план провести время в спортзале забыт, как только Юрайя и Зик начинают препираться, а Шона и Марлен делят остатки кекса.

– Погоди секунду, - говорю я Трис. Она поворачивается ко мне, выглядя обеспокоенной, поэтому я пытаюсь улыбнуться, но сейчас это сделать трудно.

Я обратил внимание на напряжение в спортзале, когда вывешивал рейтинг ранее утром - раньше я не думал, когда подсчитывал баллы для рейтинга, что мне стоило бы записать её ниже для её собственной защиты. Это было бы оскорблением её навыков в симуляции, ставить ее ниже в списке, но, возможно, она предпочла бы оскорбление растущей пропасти между ней и ее приятелями-перешедшими.

Даже когда она бледна и обессилена, с порезанными пальцами и нерешительным взглядом, я знаю, что это не тот случай. Эта девушка никогда бы не захотела быть безопасно спрятанной в середине, никогда.

– Это твое место, ты

это знаешь?
– говорю я.
– Ты нам подходишь. Скоро все закончится, так что... просто держись, хорошо?

Внезапно жар приливает к затылку, и я потираю его рукой, не в силах встретиться с ней глазами, хотя я чувствую на себе ее взгляд, когда молчание затягивается.

Затем она переплетает свои пальцы с моими, и я смотрю на нее с удивлением. Я слегка сжимаю её руку, и отмечаю, сквозь замешательство и усталость, что, хотя я и касался ее дюжину раз, и каждый раз это словно помутнение рассудка, она впервые ответила мне.

Потом она поворачивается и бежит, чтобы догнать друзей. И я стою в коридоре, улыбаясь, как идиот.

Уже почти час я стараюсь уснуть, ворочаясь под покрывалом в поисках удобного положения. Но кажется, что кто-то заменил мой матрас на сумку с камнями. Или, может быть, мой ум слишком занят, чтобы спать.

В конце концов я сдаюсь и делаю то, что делаю каждый раз, когда мне не спится, - надеваю обувь и куртку и иду к Пайер. Я подумываю о том, чтобы еще раз запустить программу пейзажей страха, но я не догадался пополнить свой запас сыворотки этим вечером, а сейчас будет хлопотно достать ее. Вместо этого я иду к диспетчерской, где Гас приветствует меня храпом, а двое других даже не замечают, как я вхожу.

Я не пытаюсь еще раз просмотреть файлы Макса - я чувствую, что знаю достаточно, что грядет что-то плохое и я не знаю, как это остановить.

Мне нужно кому-то рассказать, мне нужен кто-то, кто сможет разделить это со мной, сказать мне, что делать. Но нет никого, кому бы я мог доверить что-то подобное. Даже мои здешние друзья родились и выросли в Бесстрашии; как мне узнать, доверяют ли они безоговорочно своим лидерам? Я не могу знать.

Почему-то на ум приходит лицо Трис, открытое, но смущенное, когда она сжала мою руку в коридоре.

Я прокручиваю запись, просматривая городские улицы, и затем возвращаюсь на территорию Бестрашия. Большинство коридоров настолько темные, что я не смог бы там ничего увидеть, даже если бы там что-то было. В наушниках я слышу только шум воды в ущелье или свист ветра в аллеях. Я вздыхаю, склоняя голову на руку и наблюдаю за изображениями, меняющимися одно за другим, и позволяю им усыпить меня.

– Иди спать, Четыре, - говорит Гас через комнату.

Я просыпаюсь и киваю. Если я не наблюдаю за записями, то это значит, что находиться в комнате контроля нет смысла. Я выхожу из моего аккаунта и иду по коридору к лифту, стараясь не спать.

Пока я иду по вестибюлю, я слышу крик, исходящий снизу, из Ямы. Это не веселый клич бесстрашных, не вскрик кого-то приятно удивленного, или что-то вроде того, это крик ужаса.

Маленькие камушки разлетаются в стороны позади меня, когда я бегу вниз к подножию Ямы; я дышу быстро и тяжело, но размеренно.