Предатель
Шрифт:
— Очень хорошо. Видите ли, недавно я побывал в сердце владений каэритов и получил любопытный дар. Я вижу мёртвых, мастер Квинтрелл. По крайней мере, некоторых из них. И я обнаружил, что задерживаются здесь именно недовольные. Обречённые встретить миры за пределами жизни беспокойными, неудовлетворенными душами. Я переживал, что вы окажетесь среди них, но, поскольку вы заявляете, что довольны, я, по крайней мере, буду избавлен от вашей компании.
Я поставил кружку, содержимое выплеснулось. Квинтрелл наверняка был достаточно наблюдателен и заметил, что в отличие от него, я на самом деле не пил бренди. К моему удивлению, не было никакого удовольствия наблюдать, как он заёрзал, осознав весь ужас. Я не раз видел,
— Разве Лорайн не предупреждала вас обо мне, мастер Квинтрелл? — спросил я его, выходя под ливень. Я вылил содержимое кружки и подставил под дождь, чтобы тот начисто смыл любые смертоносные остатки. — Наверняка предупреждала, поскольку мало кто знает меня так же хорошо, как она. Я многому научился у неё, когда был мальчишкой, щенком среди волков. Вы забыли её предостережения? Или не обратили на них внимания. Вы забыли, что в сердце я по-прежнему разбойник, а среди разбойников за предательство может быть только одно наказание.
Я присел возле умирающего менестреля, глядя ему в сверкающие, залитые паникой глаза.
— Перегнули палку, — сказал я ему. — Думаю, даже если бы меня не предупредили, я бы это заметил. Слишком всё тщательно, понимаете? Вот простая ложь иногда от меня ускользает.
Квинтрелл содрогнулся, изо рта полилась грязь, когда он попытался умолять. Я расслышал слово «противоядие» среди лепета едва связных обещаний.
— Насколько мне известно, к этому зелью нет противоядия, — ответил я. — Это был дар от вашей прежней нанимательницы. Я его сильно разбавил, поскольку хотел послушать вашу ложь, а иначе вы бы умерли с первого глотка. Я видел, какую боль оно причиняет в миг смерти. — Я вытащил кинжал, пристально глядя в глаза Квинтрелла. — Я избавлю вас от неё в обмен на ответ на важный вопрос. По большей части я и сам догадался: вы договорились с Эвадиной во время нашего похода на Куравель, или же один из её рианвельских друзей договорился с вами. Это неважно. Но я хочу узнать, замешана ли в этом Лорайн. Моргните один раз, если нет, и два раза если да. — Я наклонился, отодвинул воротник и приставил лезвие кинжала к его шее. — И помните, что ложь я увижу.
Он моргнул два раза, и я увидел ложь.
— Для человека, утверждающего, что он не злодей, — сказал я, убирая кинжал, — у вас, кажется, есть пристрастие к злобе.
Я отступил назад и наблюдал, как он бьётся в конвульсиях и месит грязь, пока его мучения не утихли. Вскоре без приглашения появился Утрен, рысью выбежавший из-за пелены дождя. Я обвязал лодыжки Квинтрелла верёвкой и забрался на спину огромной лошади. Утрен помчался на юг и утащил за собой труп в лес, где я и оставил его в бурлящем ручье. Если бы кто-нибудь из не-каэритов нашёл его, то приписали бы его побитый вид падальщикам и воде. Но, насколько я знаю, никто его так и не нашёл. Конечно же, внезапное отсутствие столь популярной фигуры, не осталось незамеченным: Адлар Спиннер тратил большую часть своего свободного времени на поиски пропавшего друга. В конце концов, каэритам надоели его шатания, и они предостерегли его тщательно выпущенными стрелами.
— У мастера Квинтрелла неугомонный дух, — сказал я жонглёру, когда он прибежал обратно в лагерь. — И мало желания воевать — думаю, мы оба это знаем. Наверное, он отправился потчевать жителей этой страны своими многочисленными песнями. Может быть, мы увидим его снова через несколько лет, и какие истории он расскажет нам тогда, а?
Итак, становилось всё холоднее и холоднее, на земле
— Одной пехоты будет мало, — сказал я Рулгарту на первый день снегопада. — И неважно, как хорошо они обучены.
— Наберём лошадей в Алундии, — ответил он, хотя по обеспокоенному хмурому лицу становилось понятно, что отсутствие у нас кавалерии его мысли тоже занимает.
— Верно, — согласился я. — Но у нас так мало всадников. Из моих разведчиков и всех людей лорда Уилхема даже полная рота не наберётся. В отрядах герцога Гилферда и Свободного Войска есть люди, умеющие ездить верхом, но вряд ли кто-то обладает навыками рыцарей. А у нашего врага рыцарей, благодаря герцогу Рианвеля, предостаточно.
— Есть способы остановить атаку всадников. — Рулгарт кивнул на группу воинов, строившихся в круглую изгородь из пик. Каэритам такое оружие было незнакомо, и обращались они с ним далеко не идеально, но мой опытный глаз оценил это построение достаточно точно. Однако сами пики были плохими — просто обчищенные ветки, многие лишь заточенные с одного конца, без наконечника.
— Флот госпожи Шильвы привёз нам приличный запас стали, — сказал я. — А замок может похвастаться кузницей, которую обслуживают умелые руки. Я поручу нашим кузнецам изготовить для вас оружие получше.
Рулгарт редко выражал по отношению ко мне какие-то эмоции, кроме бурлящего негодования, но сегодня снизошёл до проблеска благодарности в виде осторожного кивка.
— Им будут рады. А ещё нам понадобятся стальные наконечники для стрел. Вейлишь среди нас полагаются только на кость или кремень.
— Я прослежу.
Рулгарт вздохнул, осматривая людную поляну, где собравшиеся каэриты тренировались чужеземным видам боя.
— Как же абсурдна война, Писарь. Я возглавляю войско, состоящее из людей, которых ещё недавно считал дикарями. А вы — для династии, которую стремились свергнуть — создаёте армию, чтобы победить женщину, которую любили.
В его голосе прозвучала насмешка, но значительно более приглушённая, чем обычно, так что я на неё не вскинулся. И к тому же, он не сказал ни слова лжи.
— История всегда идёт извилистым путём, милорд, — ответил я.
Рулгарт неопределённо кивнул в ответ, прежде чем вернуться к более приятной теме нашей предстоящей кампании.
— Больше всего меня беспокоит встреча с ними в открытом поле. Каждый воин здесь превосходит самого опытного ветерана Альбермайна, но только в схватке один на один. Я почти не сомневаюсь, что они одержали бы победу, если бы каждую битву нам пришлось вести в лесу или в разрушенной стране. Нельзя надеяться, что Лжекоролева окажется такой сговорчивой.
— Тогда позвольте моим людям дать им почувствовать вкус того, с чем они встретятся. Если будем тренироваться вместе, то, само собой разумеется, у нас будет больше шансов выстоять вместе в бою.
Лицо Рулгарта скривилось от неохоты.
— Каэриты проявляют ко мне уважение, присвоили мне титул Ваалишь и внимательно прислушиваются к моим словам. Пусть я выучил их язык на сносном уровне и получил некоторое представление об их обычаях, но всё же не стал одним из них. И никогда не стану. Их уважение — это вежливое отношение хозяина к полезному гостю, которого надо потерпеть. Если они так думают обо мне, то что, по-вашему, они думают о вас и вашей ишличен армии?