Предатели Мира
Шрифт:
Были и другие такие истории — буквально каждая здешняя судьба пестрела сломанными карьерами, распавшимися браками, арестами и ещё чем похуже. Мулатам было даже проще. Их и так нигде не считали достойными приличного общества — большинство жили жизнью обычных хупара, но кое-кто из них (кто был поспособнее и, значит, понесчастнее) в конце концов оказывался тут. В принципе, за пределами Тер-Карела от мулатов дистанциировались даже хупара — ведь «свежие» полукровки ещё несли в себе Белую Землю! — но образования и положения они не имели, итак никто не знал, как себя с ними вести, чтобы это оставалось в рамках Порядка… В любом случае получить образование и приличную работу (как способные хупара)
Кайр учился играть сам — и всё ещё строчил формулы. Он не оставлял надежды, что когда-нибудь человечество оценит его труды. Бедного парня никто не разубеждал. А я не занималась почти ничем. То есть я выполняла всю положеную мне работу члена общины — все мы несли, так сказать, долг перед друг другом в попытках выжить среди песков. Нужно было следить за солнечными панелями, чинить технику (а особенно генераторы и насосы), обрабатывать растения и лениво гнать наш специалитет — кактусовую огненную воду «тер-карелку»… Но при этом у меня были и ещё некие задачи. Я их поставила сама перед собой.
В тысячах пуней от Гор, в сотнях пуней от Города Мудрости я пыталась найти правду о минувших столетиях.
…Запасясь водой при свете гаснущего солнца, я развела костерок и села, прислонившись спиной к камням. На огне, в консервной банке, лениво шкворчала порция копчёных колбасок, аппетитный дух плыл над пыльным оазисом. Но думала я не об еде. Аппетит у меня вообще пропал.
«…через время после твоей пропажи нашли на улице Пин аллонга без документов. Высокий, атлетического сложения, без видимых повреждений. Почудилось, что жив. Или мёртв. В общем, хапнули и доставили в районную. Но пока коллега мозги ломал, куда его — в реанимацию или в холодильник? — налетел КСН, парня забрали, и будто бы он был их сотрудником. Трясли всех. Чем дело закончилось, так и неизвестно…»
Карун. Перед моими глазами как живая встала кошмарная сцена на улице Пин. Сцена, от которой я так долго, упорно и яростно отворачивалась. Делала вид, что её никогда не было.
Не было — как и человека, которого я оставила за своей спиной. Человека, даже сны о котором я не позволяла себе видеть все эти месяцы.
Он не мог был жив. Никак. Это невозможно. В моём горле неожиданно пересохло, запершило, в животе поселился кто-то липкий и противный. А ещё, и это было самое страшное — заныло где-то в носу, за глазами, словно в лицо мне швырнули тряпку с нашатырём… Нестерпимая боль, лишающая сил, пронзающая от макушки до низа живота. Карун.
Нет. Скрипнув зубами, я заставила себя сделать то, ради чего я сюда приехала. Ради спокойного, отстранённого размышления. Итак. Если он не умер сразу, а прожил ещё хоть немного, успел ли он рассказать..?! и тогда что будет со мной..? с далёким отсюда городом бризов Адди-да-Карделлом?
Колбаски начали гореть, и я рассеянно сняла их с огня. Будь спокойна, Санда. Дыши и думай.
Если со мной и могло что-то случиться, этого не случилось. Год прошёл. Это немало. А, зная прыть КСН-вских ищеек — это чудовищно много. Почти гарантия, что я-таки ускользнула от их цепких пальчиков. Но могло быть итак, что я — слишком малозначительная добыча по сравнению с перспективой завоевать и уничтожить Горную Страну. Или что я — часть хитроумного многоходового плана… Примерно зная численность населения Гор (небольшая), пути связи (экзотические), тем более — некоторые конкретные пути… можно на многое решиться. Даже в то время, пока мы шли по долине, Карун мог заметить важные вещи, на которые я бы не обратила внимания, хоть тресни. Хотя, на мой неопытный взгляд, ничего стратегического там не было — но я отдавала себе
Тень.
В случае, где хоть как-то замешан Комитет Спасения Нации, любая мелочь может стать причиной глобальной жизненной катастрофы. Я достаточно долго наблюдала за типичным представителем этой организации (может, и не совсем типичным, но из тех, на ком она держится!) — для раскрутки дела размером с Барьерный Хребет Каруну хватило одного неправильного взгляда собеседника, а уж терпению офицеров могли завидовать камни. Мне нельзя расслабляться. На самом деле, я кое-как осознала все эти вещи ещё во время разговора с Маром, но мне хотелось быть уверенной, что я не упустила ни одной детали. Информации критически не хватало. Мне требовались хоть какие-то действия — и разведывательные, и защитные.
«Почудилось, что жив». Ведь могло и почудится, прошипел мне на ухо гаденький голос моего малодушия, но я плюнула ему в глаза. Конечно, младший врач скорой мог ошибиться, все мы живые люди, и от ошибок никто не застрахован — однако в целом такая ситуация казалась мне притянутой за уши. Профессионализм и чутьё этих людей «на прогноз» были притчей во языцех. Да и «коллега из районной» что-то заподозрил — только очень слабое, сомнительное, нечёткое. А дальше следы терялись. Но, глядя правде в глаза, я должна была признать — весьма реально, что Карун остался жив. Моё сознание скользнуло по этой мысли с ледяным спокойствием, да Лигарра бы мною гордился… Как это возможно — я не понимала, но именно он приучил меня учитывать невероятные гипотезы! Даже если позднее он всё-таки умер — мне следовало иметь ввиду, что на Ринногийе, 8, где располагалось бюро третьего линейного Города Мудрости, могут быть осведомлёны о событиях годовалой давности. Но уж лучше жить с неприятными мыслями, чем лежать на досках в подвале этой самой Ринногийи, 8. Это если ещё на досках, а не на сетке — именно так полагалось растягивать жертву по правилам дознания пятого уровня…
Показаний из Комитета не вытянешь… а уж тем более из третьего отдела, у которого загадочным образом ухлопали (или не ухлопали, снова задумалась я) — такого сотрудника. Спецоперу с немалым стажем, и это уже в тридцать пять лет, настоящий гений своего дела, которому доверили проект всегосударственной, буквально Мировой, важности — пропал, а затем…
А затем случилось много странных происшествий, которые изменили не только моё мнение о некоторых гениях своего дела, но и самую мою жизнь. Я бы не хотела, чтобы КСН узнал об этих событиях. Как и о глубинах души неких гениев.
Уж пусть он почиет в мире (на самом деле лучший из людей, каких я встречала!), сохранив по-прежнему нерушимую репутацию в глазах родной «конторы». Он всё это заслужил. И мою память, и почётную запись в каких-нибудь бриллиантовых списках павших героев Комитета.
Но если всё не так — то Мир, выходит, стоял на грани войны..? Я провела ночь в раздумьях, но так и не пришла к какому-то серьёзному решению.
****
Карун. Интерлюдия.
35-й день Месяца Выводов, девять месяцев назад.
Двое мужчин в серых ларго втащили под руки третьего, с руками за спиной, и упустили его на жёсткий ковёр. В кабинете было тесно — его половину занимал массивный стол, и за этим столом сидел бесцветный и злой человек лет сорока пяти. Он кивнул. Щёлкнули размыкаемые наручники, и брошенный попытался опереться ладонями об пол, чтобы не хотя бы не упасть лицом в пыль давно не чищеного покрытия.
— Вставайте, да Лигарра. Вас не допрашивали так сильно, чтобы вы не могли стоять. Вставайте, это приказ.