Предатели
Шрифт:
А получилось совсем наоборот: мое заданное число давно было известно, и все это время я просто раскладывал его на составляющие.
Я знал, что люблю Анфису, еще когда увидел ее в день свадьбы, в том красивом белом платье за спиной Островского. Вспомнил, что целовал ее, вспомнил вкус губ, вспомнил ее испуганные, но доверчивые глаза — и поэтому полез к Островскому с кулаками. Хотел, чтобы он меня прикончил. Потому что я хотел владеть его женщиной, но, даже если бы вывернулся кишками наружу — все равно не смог бы ее получить.
Думал, что не смогу.
Поэтому
И чуть было не сломал.
— Я скажу тебе, только пока это будет наш большой секрет, хорошо? — Понижаю голо до шепота, и в ответ Алекса прижимает к губам палец, обещая хранить тайну. Абсолютно уверен, что разболтает ее Анфисе еще до конца дня. — Я очень люблю твою маму, Единорожка. И очень сильно люблю тебя. Я собираюсь защищать вас от всех драконов и великанов, и больше никто и никогда вас не обидит, потому что вы теперь — у меня за спиной.
Малышке нужна минута, чтобы переварить услышанное и она, забыв про чашку, начинает хлопать в ладоши. Хорошо, что успеваю поймать ее прямо на лету и в шутку грожу ей пальцем.
— И ты больше не разлешишь ему обизать маму? — переспрашивает Алекса, по-детски доверчиво заглядывая мне в лицо.
— Никогда, Единорожка. Ни маму, ни тебя.
— Значит, ты теперь будесь моим папой? — Еще один полный надежды взгляд.
Что-то тихонько лопается внутри меня.
Взрывается полным набором теплых чувств.
Я оставляю чашку, подхватываю Алексу на руки и крепко прижимаю к себе.
Она пахнет моим домом.
Как будто я, наконец, нашел свою тихую гавань.
Глава 57: Рэйн
Жаль, что у меня в запасе нет хотя бы еще пары недель.
Жаль, что все приходится делать максимально быстро и изначально задуманный план становится «легче» на пару пунктов. Один из которых я вычеркнул чуть ли не скрепя сердце.
Но зато, когда все готово и я даю отмашку своим «братьям по оружию», план работает.
Откуда я это знаю?
Достаточно взглянуть на телефон, который разрывается от попыток до меня дозвониться сразу с десяти неизвестных номеров.
Уверен, его головорезы уже голову сломали, почему не получается отследить мою геолокацию, иначе давно были бы здесь. Так работает эта доисторическая система, этот проклятый старый мир, в котором живут старые вонючие зубры типа Островского: они думают, что все до сих пор можно решить грубой силой и баблом.
Промариновав старика до вечера, я все-таки отвечаю на звонок.
Прошло достаточно времени, чтобы он попытался найти проблему, дал команду ее исправить… и сломал зубы.
— Я тебя, сученышь, закопаю на хер! — орет он в трубку, и я морщусь от неприятного послевкусия, делая знак официанту, чтобы повторил мне порцию крепкого кофейного коктейля.
Анфиса и Алекса
Так что, для своих целей, я на всю ночь снял небольшой кофейный бар и нанял пару человек дополнительной охраны. Я могу справиться с Островским голыми руками, сам и без посторонней помощи. Могу даже вдобавок расколошматить пару его псов, но, объективности ради, справиться с десятком людей со стволами, не под силу никому. Разве что Супермену, но я с детства испытываю отвращение к мужикам в трико.
— Орать прекрати, старый хер, — отвечаю, держа трубку на небольшом расстоянии от уха. Это просто фантазия, но мне кажется, что даже слышу его вонючее дыхание даже через динамик телефона. — Как тебе внезапно стать простым смертным?
— Я тебя на ремни… На мелкие куски…! — Он задыхается, кашляет и на заднем фоне уже стенает какая-то баба. — Лучше верни все обратно, пока я не…
— По телефону мы об этом говорить не будем. — Называю адрес и даю самый минимум времени, чтобы добраться.
Островский ничего не отвечает, видимо думая, что раз просто бросил трубку, то я испугаюсь и побегу копать себе могилу.
Но до встречи с Островским, у меня еще парочка гостей, которых как раз вводит охрана.
Парочка стервятников.
«Любимые», блядь, братик и сестричка.
Никогда не понимал, почему люди, вместо того, чтобы как-то сами продвинуть свою жизнь, посвящают ее лучшие и самые плодотворные годы попытке придумать, как нагнуть старика-отца и высосать из него побольше денег. Ян никогда не был дураком — мне так казалось. Неудачником — да, любителем тормозить при первой же неудаче — тоже да, но, в отличие от Лизы, он хотя бы пытался совершать какие-то телодвижения в сторону личной финансовой независимости. А вот сестра… Вряд ли она вообще хоть когда-нибудь допускала мысль о том, что будет работать и — боже упаси — портить свой идеальный маникюр. Что в общем неудивительно, потому что мать с детсва внушала ей, что она родилась принцессой и «не такой» и мир существует только для того, чтобы быть украшением для таких, как ее маленькая принцесса.
Но, хоть эту парочку рознит почти все, в одном они всегда заодно — в желании прибрать наследство к своим рукам, и ни с кем не делиться. А еще лучше — не делиться и друг с другом тоже. Поэтому у каждого на этот случай тоже есть план. Я бы мог поспорить на приличную сумму, что даже эти планы у них похожи.
— Это он привез меня сюда, — вместо приветствия бросает Лиза, усаживаясь на стул с видом хозяйки жизни, которую привели не в дорогой закрытый бар, а в хлев.
Я игнорю ее фокусы и вполне дружелюбно пожимаю руку Яну. По крайней мере, он не корчит из себя истинного Островского и всегда готов поднасрать папаше хоть как. Вот, например, здороваясь за руку с ребенком, которого Островский называет своим личным «высером».