Предательство
Шрифт:
«Просто поймай мой букет. Потому что если он не достанется бедняге Руфусу, его поймает Эли Кнокс — он меня уже предупреждал».
Тор огляделся в поисках Эли и увидел обаятельного лавочника болтающим с друзьями. Он то и дело оборачивался в сторону Элиссы и кивал. Тор нахмурился.
«Обо мне не беспокойся, — мысленно ответил он. — Лучше позаботься о том, чтобы не промахнуться!»
Но ни у Тора, ни у его возлюбленной не было сомнений по поводу того, кому достанется букет. Пусть хоть двенадцать дюжин мужчин рассчитывают сегодня на благоуханный приз. Это не имеет никакого
И он умело использовал этот козырь, заставив пышный пучок маргариток, колокольчиков и васильков прилететь точно ему в руку. Теперь оставалось лишь держать букет покрепче: семеро парней, не желающие мириться с такой несправедливостью, повалили Тора наземь и принялись тузить. Среди них был и Эли Кнокс.
Однако едва Элисса подошла, свалка прекратилась.
— Требуй награду, мой господин, — сказала она и изобразила жуткий реверанс.
Это оскорбление было последней каплей, которая переполнила чашу терпения Эли Кнокса.
— Должно быть, твой отец зачал тебя с пьяных глаз, Элисса, если ты решила, что бедный писарь типа Гинта… смо… см-м-может о… о… обеспечить т-т-тебе… ох…
Лавочник внезапно обнаружил, что не может произнести, не заикаясь, даже двух слов — не говоря уже о том, чтобы закончить фразу. Тор просто не смог удержаться, чтобы не отвесить Кноксу мысленный щелбан.
— О-ох, К… Кх… Кнокс, — скорбно произнёс юноша, передразнивая своего незадачливого соперника. — Э… э… эна-бель Джойс ждёт не дождётся, пока т… т… ты возьмёшь у неё букет.
Энабель Джойс была дебелой старой девой с багровыми щеками и копной огненно-рыжих волос. Во рту у неё оставалось всего четыре зуба — возможно, именно поэтому она уже несколько лет назад отказалась от участия в Танце Цветов. Однако её имя уже стало местной легендой.
— Ч… ч… чтоб тебе п… пусто было, Гинт, — все ещё заикаясь, пробормотал Кнокс.
— Ага, и т… т… тебе того же, Кнокс. Пошли, Элисса.
Тор схватил девушку за руку, и они побежали прочь, за деревню, пока не оказались у деревенских конюшен. Впервые за много дней Тор смог рассмеяться: история в Твиффордской Переправе не выходила у него из головы. Сейчас он проклинал свою робость. Сколько раз он мечтал о том, как сделает Элиссе предложение! И сегодня праздник Середины Лета… и Танец Цветов… Теперь у него всё получится.
Она прислонилась к стене конюшни.
— Ты чуть не потерял мой букет, олух!
— Но разве я потерял бы тебя?
Он хотел только одного — поцеловать её. И не решался.
Элисса поняла это. И сделала все сама. Её руки обвились вокруг шеи Тора, и у него попросту не осталось выбора.
Он даже представить не мог, что поцелуй окажется таким сладким. И таким долгим. Медленным, глубоким, страстным… Тор разучился слышать. В его мире царила тишина. Исчезло все, кроме сладких, мягких губ Элиссы.
Наконец девушка отстранилась. Оба тяжело дышали. Элиссандра выглядела очень серьёзной.
«Спроси меня», — мысленно сказала она.
Тор уже открыл рот, когда услышал, как конь в стойле переступил с ноги на ногу. Он оглянулся через плечо… и весь его пыл исчез. В конюшне стоял тот самый красавец вороной с королевским
«Тор?»
Элисса дёрнула его за руку, но он словно ничего не замечал, лишь на его лице застыла тревога. Между ними словно опустился прозрачный экран, и девушка перестала слышать его мысли.
— Что случилось, Тор?
Куда он смотрит? Что он там увидел?
От страха у Тора кружилась голова. В памяти снова всплыла мрачная сцена в Твиффордской Переправе. Он высвободился из объятий Элиссы и медленно повернулся.
— Мы должны идти, — тихо, но уверенно сказал он.
— Идти? Куда?
— Куда подальше, — буркнул он и, сжав её руку, потянул в сторону деревни.
Элисса снова заговорила с ним мысленно, не скрывая раздражения.
«Тор, что происходит? Я думала, мы…»
— Говорим только вслух, — перебил он. Голос юноши звучал почти злобно. Он тянул и тянул Элиссу — через улицу, через весь Мятный Дол, к отцовскому фургончику, где Сударыня с довольным видом жевала овёс.
Стой, Тор! Ты меня пугаешь!
Элисса попыталась освободить руку.
— Мы должны скорее убираться отсюда. Потом я тебе все объясню.
Он хотел идти дальше, но Элисса не тронулась с места.
— Нет, сейчас.
Она ничего не понимала, но уже чувствовала, как в душе поднимаются гнев и разочарование.
Тор обернулся, чтобы ответить ей что-то резкое… и увидел его. Старика, которого встретил в Твиффордской Переправе. Друга короля. Чувствующего.
Меркуд по прозвищу Облегчающий Страдания действительно искал молодого писаря. Искал с того дня, как тот с такой дерзостью воспользовался своим даром, чтобы облегчить участь несчастной Марии. Несомненно, мальчику это удалось. Но знает ли он, что подписывает себе смертный приговор, занимаясь такими вещами прямо под носом у Гота и его прихвостней? Стоп. Это могло стать смертным приговором. Но ни Инквизиторы, ни сам Гот ничего не заметили. Мальчик не просто силён — он владеет волшебством, применение которого невозможно распознать. Потрясающе. Неужели это и есть Тот самый? Лекарь с жадностью ухватился за эту мысль. Вот уже триста лет Инквизиция вела поиски Чувствующих. И Меркуд по прозвищу Облегчающий Страдания был единственным, кто владеет подобным даром.
И вот этот высокий симпатичный парнишка снова пытается сбежать. Но на этот раз ему не уйти.
Элиссандра проследила за удивлённым взглядом Тора. Его густые тёмные волосы растрепались, ярко-голубые глаза расширились. Он с гневом смотрел на старика, который стоял у канавы, служившей границей Грин. И тут она допустила ошибку, которая решила их судьбу. Возмущённая, встревоженная, она вновь обратилась к Тору мысленно:
«Кто этот человек? Почему мы должны бежать?»
Второй раз за несколько дней Меркуд был потрясён до глубины души. Он перевёл взгляд с молодого человека, которого искал, на красивую девушку, стоящую на другой стороне улицы… И остолбенел.