Предательство
Шрифт:
Глава 16
Путешествие Тора
— Почему так скоро?
Девушка поигрывала ремнём, который стягивал брюки Тора, и вид у неё был весьма обиженный.
— Меня ждут во Дворце, — Тор нежно поцеловал её. — Я должен приступать к своим обязанностям.
Она скорчила недовольную гримаску.
— У тебя здесь тоже кое-какие обязанности, лекарь.
— Кассандра, имей совесть!
Он продолжал застёгивать чёрные стеклянные пуговицы на своей белой рубашке без ворота — по этой одежде
— А ну прекрати! — прикрикнул на неё Тор. — Скоро мы снова будем вместе, моя сладкая. Но сейчас мне пора.
Тор оглядел комнату в поисках вещей, которые они разбросали по всей комнате во время своих ночных развлечений. Первой на глаза попалась чёрная безрукавка.
— Ты всегда так говоришь! — жалобно заныла девушка. — И каждый раз я должна ждать, ждать, а ты сначала заглянешь к Доротее, или к Шалли… а ещё Бетси мне сказала, что ты обещался Сиси Битей. Я убью тебя, если ты переспишь с Сиси!
Тор рассмеялся, нашёл свою шляпу, чмокнул Кассандру в щёчку, а потом игриво, но нежно потискал её грудь.
— Тебя я люблю больше всех, Касси. Не забывай Она вырвалась и запустила ему вслед подушкой.
— Ты, как всегда, неотразима! — обернувшись, Тор подмигнул девушке, захлопнул за собой дверь и побежал вниз по лестнице, прыгая через две ступеньки. Девушки — полуодетые, полураздетые и почти голые — прощались с ним, и каждая напоминала, что следующая ночь его развлечений в городе принадлежит ей.
Выйдя из заведения госпожи Грейс, Тор поморщился: яркий солнечный свет резал глаза. Через миг ему на плечо бесшумно опустился крупный сокол. Никто не обратил на это внимания — горожане уже привыкли, что молодой лекарь всюду появляется со своей великолепной птицей.
«Девушки девушками, но Меркуду не понравится, если ты опоздаешь во дворец к обходу».
Голос сокола раздавался у Тора в голове. Птица как ни в чём не бывало чистила пёрышки, однако в её тоне звучал укор. Ц-ц-ц, как нехорошо!
Тор уже успел прославиться своими успехами у женщин. Впрочем, эта слава ему совершенно не вредила — более того, вызывала бурный восторг у королевской стражи. После той памятной ночи с Эйрин он понял, сколько удовольствия могут доставить друг другу мужчина и женщина. Он не скупился ни на деньги, ни на нежность, и девушки из местных заведений изнывали от ревности к той, с кем он проводил ночь. Вежливый, ласковый, учтивый, он сводил их с ума — особенно сейчас, когда его красота стала по-настоящему мужской. Такой клиент сам по себе был наградой.
Тёмные густые волосы Тора отросли, черты лица стали твёрже и тоньше. Но первое, что замечал каждый — это глаза удивительного тёмно-голубого цвета, такого глубокого, что брала оторопь. Однако их взгляд не угрожал и не пугал. Эти глаза были постоянно готовы улыбнуться, а искренний,
Когда-то Тор был застенчив, но за последние годы у него прибавилось уверенности. Его осанка стала горделивой; кроме того, он постоянно упражнялся вместе со стражниками под руководством Кайруса. Мускулы у него окрепли, плечи и грудь стали шире — соразмерно его высокому росту.
Столь же блестяще шло обучение у Меркуда, и юноша уже успел прослыть одним из лучших лекарей Королевства. Теперь, если заболевал кто-то из придворных, Тора приглашали первым; кроме того, именно ему поручали осматривать короля и королеву. В делах ремесла Тор слушался только своего наставника — а тот молча признавал, что способности молодого человека порой превосходят его собственные. Люди говорили, что Облегчающий Страдания оказался хорошим учителем… и лишь сам Меркуд знал правду. Он почти ничему не учил Тора. Юноша сам развивал свой дар, пользовался им смело, дерзко, то и дело удивляя и пугая своего наставника и заставляя его опасаться разоблачения.
Клут продолжал чистить пёрышки и что-то говорить, но мысли Тора уже устремились в ином направлении. Щурясь на солнце, он вспоминал Элиссу. Интересно, что бы она сказала, узнав о его успехах? Он непременно найдёт её, рано или поздно. Тор знал: со многими женщинами ему было хорошо, многие его любили — но ни одна с ней не сравнится.
Он думал о ней всю дорогу. Клут отчитывал юношу, напоминая о делах, обязанностях и прочих подобных вещах, но Тор его почти не слушал.
Юноша снова чувствовал смутное беспокойство, которое появилось вскоре после Праздника Первого Листа. Жизнь прекрасна, уверял себя Тор, тревожиться не о чём… Но беспокойство не исчезало. С тем же успехом можно было лечить доводами разума больной зуб.
«Клут, — перебил он, — тебе никогда не приходило в голову, что мы выглядим несколько странно? Ты представляешь, что думают люди, когда я разгуливаю по городу с охотничьим соколом на плече?»
Клут моргнул.
«Представляю. Они думают, что ты выглядишь бесподобно. Если разобраться, как раз благодаря мне женщины падают к твоим ногам. Мужчина с соколом на плече кажется… как бы это сказать… слегка опасным… в общем, это настраивает их на нужный лад».
Тор скорчил гримасу.
«Я не шучу», — он мог бы и не говорить: это было очевидно.
«Я обещал сообщить тебе, если Лисс снова явится мне. Но вот уже пять лет ничего не происходит. С тех пор, как мы сбосновались во Дворце, я её ни разу не слышал. Поверь: если она снова даст мне поручение, ты узнаешь об этом немедленно».
Меряя широким шагом мостовую, Тор вскоре достиг кварталов, где обитают добропорядочные горожане. Каждый, кто попадался навстречу, считал своим долгом приветствовать придворного лекаря. Тор кивал в ответ, улыбался, махал рукой… Но мысли его были далеко.