Предел зла
Шрифт:
— Ну ты что как бешеный-то? Давай дальше зайдем, — и устремилась в глубь леса.
Ванька снова нагнал свою подругу и уж на этот раз повалил ее на землю.
— Да ладно тебе! Ванечка, ну ты что? — отбивалась Машка, но было понятно, что ей все происходящее нравится.
А Ванечка уже полез в потайные места тела подруги и, тяжело дыша, расстегивал штаны. Машка, как и положено честной деревенской девчонке, только млела и изображала покорность и готовность. И вот уже Ванька начал наконец делать дело. Машка поначалу закрыла глаза и что-то невнятно
— Ой! Ой! А-а-а! А-а-а!
Машка стала бешено вырываться из объятий Ваньки. Любовник сначала воспринял это как выражение неземного наслаждения, которое испытывает подруга. Но Машка продолжала орать и перешла на визг.
— Ты чего? Чего кричишь-то? — наконец спросил Ванька, приподнимаясь на локтях.
— Там… Там… — Машка указала рукой куда-то за дерево, по-прежнему пытаясь высвободиться из-под Ваньки.
— Чего там? Кто там? — нахмурился Плотицын, подумав, что там прячется какой-то не в меру любопытный односельчанин. — Сейчас рога поотшибаю, кто бы ни был!
— Там нога, — выдавила из себя Ревунова. — Смотри!
— Какая нога? Что ты несешь?
И тут Плотицын наконец увидел голую ногу, которая совершенно неподвижно лежала на земле, высовываясь из-под веток, склонившихся почти до земли. А немного погодя рассмотрел и другую, более скрытую среди веток. И самое ужасное было то, что нога эта была окровавлена.
— Елки-моталки, — пробормотал Плотицын. — И правда нога. И похоже, мертвецкая.
В ответ на это замечание Машка снова взвизгнула.
— Да погоди ты! — раздраженно прикрикнул Ванька, медленно поднимаясь и неуверенными движениями застегивая брюки.
Потом он отстранил цеплявшуюся за него Машку и медленно пошел туда, где виднелись среди веток голые ноги. Так же медленно он раздвинул ветки и, пораженный, застыл на месте — Что там, Ваня? Что там? — боязливо спросила Ревунова.
— Янка… Янка, — через паузу повторил Плотицын. — И девчонка ее.
— Какая Янка?
— Наша Янка, Ковалева…
— Да ты что! Ян-ка! — взвизгнула Машка.
— Она, и ребенок ее тут…
Машка осторожно раздвинула руками кусты. И тут же пронзительно завизжала. Зрелище, представшее ее глазам, было слишком шокирующим и ужасным.
Открытые глаза односельчанки Яны Ковалевой, окровавленное тело, разорванная одежда. Но это — лишь половина ужаса. То, что поразило Машку до глубины души, было маленькое, щупленькое, беззащитное тельце девочки, дочки Яны Ковалевой. Ей было годика три, звали ее Лиана. Она тоже была мертва, и маленькая головка ее бессильно склонилась на плечо матери.
Иван прижимал к себе бившуюся в истерике Машку, раздумывая, что теперь делать.
— В село надо бежать, слышь, — тихо сказал он, когда подруга чуть успокоилась.
— Угу, угу, — сквозь рыдания выдавила из себя Машка.
— Пойдем. — Иван развернул ее за плечи и повел
На Машку, однако, напал следующий приступ истерики, и Ваньке стоило трудов угомонить ее и усадить на велосипед. И даже прикрикнуть. Но через полчаса о страшной находке в лесу знали уже все Большие Дурасы.
Серебристая «Вольво» супругов Котовых стояла возле добротного особняка из красивого нового кирпича. Эта иномарка уже не вызывала восхищенных взглядов деревенской детворы, как это было еще каких-нибудь десять лет назад. У директора совхоза, бухгалтера и еще двух фермеров появились примерно такие же новые иностранные тачки Поэтому на появление сверкающей шведской красавицы обратили внимание только старухи, которым вечно есть дело до всего, что их не касается. В разговоре между собой они тихо ворчали насчет того, что к Бабаевым приехали родственники из города, что она — вся такая расфуфыренная, что ты, а он — такой усатый, видный, но, похоже, пьющий.
— Ну а что у вас здесь насчет алкоголя, тетя Надя? — развалившись на старом диване, вопрошал Евгений.
— Чего? — не поняла пожилая женщина со следами былой красоты.
— Выпить он хочет, — усмехнулась сидевшая рядом Лариса, и вслед за ней скривилась в усмешке и четырнадцатилетняя Настя, дочь супругов Котовых.
Семейство Котовых и их машина, собственно, и являлись объектом разговоров старожилов Больших Дурасов. Именно они приехали в гости к тете Наде — родной сестре Ларисиного отца.
— Сейчас, — лукаво подмигнула тетя Надя. — Я соображу. А ты не боишься?
— Чего бояться-то? — не понял Евгений.
— Ты же на машине.
— Ну да, на машине, — сдвинул брови Котов.
— Машину в нашей семье водит мама, — пояснила Настя, которая уже поняла, что имеет в виду тетя Надя. — К тому же мы приехали с ночевкой. Мне здесь нравится.
Лариса укоризненно посмотрела на дочь. Ее непосредственность, по ее мнению, была совсем некстати — отношения между отцом Ларисы Виктором Ивановичем и его родной сестрой оставляли желать лучшего, и визит этот состоялся по его инициативе. Он заслал сюда Ларису для того, чтобы обсудить один семейный вопрос. Сам же Виктор Иванович, помня какие-то старые обиды, не поехал. Ларисе вместе с семейством досталась привычная роль дипломатического челнока.
Она, правда, не очень-то и протестовала. Лариса в силу своих способностей к умиротворению спорящих сторон и умению разруливать сложные жизненные ситуации здесь была на своем месте. К тому же отдохнуть от города, хоть один день подышать свежим деревенским воздухом тоже было очень кстати. Евгений хотел пойти еще и по грибы, но Лариса очень сомневалась в том, что он сумеет преодолеть свою природную лень. Скорее всего его благие намерения в конце концов утопятся на дне стакана. В данном случае — за отсутствием особо любимого бизнесменом Котовым можжевелового напитка «Гордоне» — на дне стакана с деревенским самогоном. На что он усиленно и намекал тете Наде.