Пределы
Шрифт:
— Вы будете вместе! — вспомнив собрание, сказал Тарин.
— Да, если закончу проект, — расстроенно ответил Эдон. — Я не люблю книги, Тарин. Но мне надо придумать что-то необычное, чтобы произвести впечатление на офицеров и Матушек.
— Хм, — задумался Тарин. — Офер обязательно что-нибудь придумает. Он должен быть с тобой! И… у тебя две руки, — кисло добавил Тарин.
— Тише, мальчик. Вы с Гарриком всё ещё вместе. Мы не разбрасываемся обещаниями. Пусть на стороне Джейдона правила, но у нас есть честь и настоящая цивилизация!
Тарин фыркнул. Опять слова… Сколько их уже было сегодня?
— Поспи, мальчик.
— Не устал, — сказал Тарин, и Эдон засмеялся.
Кажется, Тарин всё-таки заснул, потому что, открыв глаза, услышал, как Гайдеон разговаривает с медиками. Чёрт! Тарин резко сел и отлепил от лица плед Гаррика. Приводя косу в порядок, Тарин посмотрел на клювоноса и прикоснулся к серёжке, которую ему подарил его мужчина. Как же быть? Позвоночник всё ещё настаивал, хоть Тарин и повторял про себя «День Свечей!». Пока не привезли лекарства, он не хотел будить Гаррика, но… Ему просто нужно было поговорить со своим мужчиной! Тарин ласково погладил клювоноса по жёлтой бороде, в тайне надеясь разбудить его. Затем, проведя пальцем по носу Гаррика, Тарин вздохнул.
— Целую, не ем, — прошептал он, наклонился и прикоснулся губами ко лбу своего мужчины.
— Что ты делаешь? — спросил Гайдеон.
— Вот дерьмо! Клювонос говорил, что перед заданием, надо обязательно попрощаться. Вот я и…
— Правильно, но веселье у Костра — это не задание, мальчик.
— Вылазка в Молл тоже, — горестно ответил Тарин.
— Верно, — уже мягче сказал Гайдеон. — Пошли. Гаррик разозлится, если ты пропустишь свой первый торжественный Костёр и праздничное застолье. Медики за ним присмотрят и позовут нас, если он проснётся. Или же после ужина мы вернёмся с Матушкиными лекарством, и ты принесёшь Гаррику хорошие новости, вместо того чтобы беспомощно сидеть и смотреть, как он мучается.
Тарин кивнул, обулся в свои цветочные подошвы и пошёл за целителем к дверям.
— Не надевай дутые сапоги, — сказал Гайдеон. — Ты не замёрзнешь. Мальчишки с кадетами расчистили двор от снега. К тому же Костёр быстро разгорится.
— А в костре что, есть кости? — спросил Тарин. Он был так расстроен из-за ранения Гаррика, что даже не задумался о странном слове.
Гайдеон покачал головой.
— Нет, но в Начале Времён… Хотя нет, в начале Начала Времён люди кидали кости убитых ими животных в костёр. У них были такие большие животные, как свиньи и коровы! Похожие на оленя.
Тарин моргнул. От мысли, что было время ещё более раннее, чем Начало Времён, и что люди разводили крупных животных, становилось не по себе.
— Пойманные курицы — это неправильно, — сказал Тарин, цепляясь за то, в чём он был уверен.
Не успел он нахмуриться на смешок Гайдеона, как они завернули за угол и вышли во двор.
— Ой ё! — охнул Тарин.
Почти все мужчины и мальчишки общины расхаживали вокруг костра и разговаривали друг с другом. Конечно, это зрелище не такое противное, как собрания в большом зале с дутыми сиденьями-жополовилками. Но из-за того, что все здесь двигались, а не сидели рядком, толпа казалась просто огромной. Младшие кадеты радостно носились по двору, а мальчишки, разбившись на группы, пели песни и хлопали в ладоши. Причём мужчины никого не останавливали. Несмотря на то, что только начало темнеть, вокруг были расставлены стойки с горящими факелами. А посреди двора огромная куча веток и палок.
— Сокорро! — крикнул Гайдеон и помахал рукой. — Тарин, в Короткую Ночь мальчикам разрешено веселиться и объедаться вкусностями. Конечно, серьёзные проступки приведут к штрафным очкам, но, в общем, это ночь развлечений и веселья. Мы не ляжем спать и все вместе встретим утреннее солнце. Оставайся с Сокорро или Мартом, а так можешь ходить где угодно.
Тарин замер. Ему разрешили ходить без сопровождения мужчины! Чёрт, вот почему его глупое тело не может сдвинуться с места?!
Сокорро прорвался сквозь толпу и поцеловал своего мужчину. Он был весь такой розовощёкий, наверное, от холода, и какой-то подозрительно весёлый — скорее всего, из-за нескольких медовых леденцов, которые он громко гонял во рту.
— Тарин, пошли. Мы собираемся играть в Корнхол**.
Тарин был не уверен, что ему нравится этот праздник. На улице надо быть одному и в тишине.
Куда бы он ни посмотрел, всюду натыкался взглядом либо на смеющегося мужчину, либо на весело подпрыгивающего кадета, либо на поющего мальчика. В отсветах горящих факелов лица выглядели очень странно. «Слишком похоже на страшилки о Ночном Мальчике, — решил Тарин. — Лучше буду держаться поближе к Сокорро».
Корнхол оказался игрой, в которой надо было закинуть мешочек в дыру в доске. Первый мешочек Тарин кинул слишком сильно, и тот, пролетев в дыру, ударился об стену, и из него высыпалась солома. Сокорро в шутку отстранил его от следующих бросков, на что Тарин гордо фыркнул. Играть в Корнхол легко. Это тебе не двигающаяся добыча. Наблюдая за игрой, Тарин заметил, что мальчишкам, которые обычно охотились в лесу, быстро становилось скучно. А те ребята, которые занимались собирательством, играли с удовольствием, но получалось у них плоховато.
Тарин потопал ногами. Не то чтобы ему было холодно в тёплой одежде… Нет, но обут он был лишь в цветочные подошвы. Сокорро всё ещё бросал мешочки.
Мимо в улюлюканьем пронёсся глупый Кори, размахивая какой-то яркой тряпкой. Все присутствующие весело проводили время.
Тарин нахмурился. Всё это неправильно. Как можно чувствовать себя одиноким, когда вокруг столько народу?
Бум! Бум!
Тарин взвизгнул, а все остальные радостно заголосили. Вот опять Тарин пропустил инструктаж, на котором присутствовали другие мальчишки. Он посмотрел на Пэрри и Керра. Ведь могли же предупредить!
Бум! Бум!
— Это барабан, — сказал Сокорро, запоздало сообразив, что Тарин ничего не понимает. — Это звуки сигнального барабана на границе нашей территории. Гайдеон рассказывал, что когда-то мужчины боялись, что на них нападут. Раньше эти звуки означали тревогу, но сейчас это просто сигнал. Похоже, часовые увидели командора Стэна с Матушкиными подарками!
Во время барабанной дроби Офер что-то забормотал, и Тарин поёжился. Сокорро улыбнулся и присоединился к Оферу, который вдруг начал танцевать и повёл за собой в пляс мальчишек.