Предлесье

Гром Макс

— А почему просто не убьёте? Не повесите? За вход в вашу секту значит надо кровью плотить, а за проступки значит, нет?

— О-о, кровью ты заплатишь изрядно. Но вот убийство… это лишнее. Нас мало, нельзя раскидываться столь ценным ресурсом как человек, это я тебе как военный говорю. Наказания будет вполне достаточно.

— До смерти меня заболтать? Это наказание?

Великий впервые улыбнулся.

— Нет. Наказание будет чуть позже. Ты видел, что с тобой будет на примере твоего друга. Я же здесь, чтобы посмотреть, не одумаешься ли ты. Знаешь, я люблю

прийти поболтать с наказанными, попытаться достучаться до них, пока они не познали муки, но ты видимо ещё не готов. Не достаточно ты понял своей ошибки. Тебе всё же нужен урок послушания. — Великий закрыл книгу, поднялся и взял стул. — Увидимся завтра. Надеюсь, тогда ты будешь готов признать свою ошибку.

Великий ушёл, оставив Вадима наедине со спящим Марком, не дремлющим охранником и тьмой.

Наказание началось ненавязчиво, медленно, постепенно. Сперва над ухом запищал один сволочь, потом двое, трое, четверо. Они безнаказанно садились на Вадима, не убираясь прочь, как бы Васильев не сотрясался.

Их прилетало всё больше. Они вгрызались в тело Вадима. Тот кричал, извивался, бился о решётчатые стенки клетки. Марк поддерживал его своим воплем.

Гнус лез в глаза, уши, ноздри, грыз, грыз, сука и грыз кожу, и жадно нажирался крови.

— Выпустите! Блять! Блять! Сука! Выпустите! — Надрывался Вадим.

Никто его не выпустил.

***

— Вадим? Вадим ты живой? — Послышался голос.

— А? Где? Что? — Вадим был в бредовом забытье. Он не знал, сколько часов прошло, и прекратилось ли мука, или ещё продолжалась. Всё тело жгло. Каждое прикосновение к решётке отдавалось дикой болью.

— Это я, Рустам.

Васильев, наконец, узнал друга.

— А охранник где? Почему он тебя…

— Неважно… подкупил я его. Его не будет десять минут. Не бойся. На-ка попей. — Рустамчик просунул Вадиму в клетку горлышко бутылки, и невольник присосался к нему, подражая жравшим его тварям.

— Оставь чего Марку. Тот дольше тебя здесь сидит.

Вадим с трудом оторвался от бутылки.

Рустам подошёл к Марку и ему дал попить воды.

— Ладно, держитесь ребята, а я пошёл пока «шайтан» тот не вернулся.

Водитель уже начал уходить, когда Вадим кое-что вспомнил.

— Постой, Рустам! Постой!

Рустам встал, повернулся к Васильеву.

— Скажи Арине, что её отец живой.

— Отец?

— Да. Я по рации его слышал. Обязательно скажи ей об этом, понял?.. Прошу.

Рустам кивнул и убежал.

***

День был не такой мучительный, как ночь, но тоже не походил на хороший.

Солнце бомбило наказанных лучами, нагревало прутья клетки, от чего прикосновения к ним, были ещё более мучительными.

К полудню Марка освободили от наказания. Вытащили бедолагу еле живого из клетки, и унесли в медсанчасть. Хоть кому-то стало хорошо.

Вернулась ночь, а с ней и гнус.

Очередная агония, очередной поток матюгов и криков.

Великий не пришёл. Говорил, что придёт… Забыл наверное про Вадима. Чего ему

этот Вадим. Его сожрут комары, а он даже и не заметит этого с высоты своего «величия».

А вот Вадиму было не плевать. Он хотел, чтобы Великий пришёл, и простил его. Васильев был готов в чём угодно покаяться, лишь бы его выпустили, дали попить, поесть, и что самое главное на горшок сходить.

Вадима распирало от желания посрать. Пописать-то он и здесь мог, и занимался этим, как только хотел. Делов-то, перекинуть член через железный прут и пустить струю.

С дерьмом же сложнее. Не хотел Вадим мараться, не был ещё к этому готов, но и терпение подходило к концу.

К вечеру Вадим не выдержал, обгадился. По ногам потекло. От омерзения Васильев чуть было не заплакал. Хотя чего тут скрывать, он заплакал, запускал слёзы. Те полились по щекам, обжигая следы укусов.

Перед самой ночью и новым сеансом пожирания заживо, к Вадиму пришла его надежда, его лучик света, Арина.

Ей помогла прийти Ксения.

Медичка кинула охраннику что-то, и тот ушёл на полагающееся время.

— Вадим… Господи, что они с тобой… — Арина подошла к решётке в упор и ахнула.

— Ничего… я… держусь. — Выплюнул слово Вадим.

— Я принесла тебе воды с сахаром. — Жену сунула Васильеву ко рту бутылку.

Вадим пил, пока не высосал всё до капли.

— Спасибо. — Поблагодарил Арину он.

— Рустам мне сказал про отца… Это правда?

— Да. Я слышал его Арин. Своими собственными… Его хотели как тех… Тоже ракетой… Я не дал… И вот здесь терь… Прости… меня, Арин. Я дурак был. Нет… уёбок.

— Молчи, тебе силы нужны.

— Прости… и… замолчу.

— Прощаю. — Улыбнулась Арина.

Её улыбка была для Вадима бальзамом. После того как Арина ушла, он дал Васильеву продержаться последнюю ночь.

***

Наутро загремели выстрелы.

Вадим резко пробудился и огляделся.

Справа вспыхнуло. Окна в домах повыбивало.

Охранник убежал в сторону взрыва, и Вадим остался один одинёшенек, но ненадолго. К нему пришла команда спасения. Алес и Рустам.

— Это вы устроили? — Спросил Вадим.

— Нет. — Ответил Рустам. — Но мы воспользовались.

Алес отпер клетку отмычкой, а Рустам поймал еле живого Вадима.

Свобода оказалась слишком тяжёлой. Тело Васильева её не выдерживало, к земле тянулось.

Мужики взяли друга подмышки и потащили.

Стрельба продолжалась. Прогремел очередной взрыв, но теперь послабее, как от гранаты.

Алес и Рустам шли тёмными улочками, держась подальше от места боя и скрываясь в тени, когда кто-нибудь пробегал мимо.

Люди бежали с вёдрами к разгорающемуся пожару. Дома и палатки горели, огонь перекидывался с одного строения на другое.

— Что здесь вообще происходит? — Спросил шёпотом Вадим, во время передышки в тени.

— Не вем. — Ответил Алес.

— Всё внезапно получилось. — решил всё поподробнее рассказать Рустам. — Я с Алесом и Борисом Климентьевичем спали в автобусе когда всё началось…