Председатель
Шрифт:
А потом пришедшие с Егором господа генералы устроили мне форменный допрос. Каковы взгляды Советов на продолжение войны, за каким хреном нужна Красная гвардия, на чьи деньги она создается и что вообще ждет Россию. Начал издалека — с электрификации. Показал, что Советы имеют программу промышленного рывка и вывода страны из иностранной финансовой кабалы, что они вполне одобрили. Объяснил, что такая программа возможна лишь при полном контроле над страной и ее тяжелой промышленностью. А уж что такой контроль невозможен без собственной военной силы, они сами догадались.
— Так что как русские офицеры и патриоты, вы наши естественные союзники. И вы, и мы, хотим видеть Россию
— А как же насчет отделения окраин? Вроде господа Маркс и Энгельс ратовали за национальное самоопределение? — поддел Самойло.
— Ратовали они пятьдесят лет назад, за это время сколько всего поменялось. Мы хотим построить социализм, для этого нужна большая и мощная страна, так что все национальные окраины будем удерживать.
— И Финляндию?
— Хотелось бы, но вряд ли. Как и Польшу. Остальное — в наших силах.
Вообще, перенос сроков Учредительного собрания и последовавшее заявление Советов стронуло лавину самостийности и первыми, как ни странно, стали казахи. Собрался учредительный съезд партии Алаш, причем в казачьем Оренбурге, где наши позиции были слабоваты и где восходила звезда полковника Дутова. Казахи начали с малого, заявили о необходимости автономии, под которую они хотели весь северный Туркестан, включая земли не только оренбургских, но и семиреченских, и сибирских казаков.
Следом за автономию выступили молдаване и сформировали Сфатул Церий, некий орган самоуправления. Правда, чем они там собирались управлять, было непонятно — кругом войска, военная администрация, Советы и частично земства, поляна занята наглухо.
Дашнаки тоже пожелали автономии, причем там были и голоса за независимость, но соседство с Турцией, только что увлеченно резавшей армян на своей территории, как-то охладило самые пылкие головы.
Тем более что соседи-мусаватисты помимо автономии всерьез обсуждали пантюркистские (читай: протурецкие) идеи, отчего желание независимости Армении совсем поблекло. Вот если бы русские разгромили турок, завоевали Армянское нагорье и угомонили бакинских татар, тогда конечно, тогда да, тогда Великая Армения аж до Средиземного моря и до исконно армянского города Алеппо.
Финны говорили о самостоятельности в полный голос, но им было проще всех: у них и так уже готовое государство, полунезависимое Великое княжество Финляндское, осталось только дождаться ухода русских войск, принять декларацию о суверенитете и сменить вывески. За финнов мы особо не тревожились — там сильные социал-демократы, а всякие “Союзы силы” и прочие, так сказать, спортивные общества были если не под контролем практиков, то в сильной степени инфильтрованы ими.
Поляки же разделились на два лагеря. СДКПиЛ вместе с ППС-Левицей вполне видели Советы в будущей Польше, как части общего союза. Правые же все больше и больше склонялись к идеям Пилсудского, как раз сейчас командовавшего в австрийской армии Польским вспомогательным корпусом. Но правые пока помалкивали — война, знаете ли, за поддержку воюющих на той стороне могло неслабо прилететь.
Идеи незалежности среди украинской интеллигенции тоже имели фоном австрийских же «сичових стрильцов» и потому вслух особо не пропагандировались. Остальное же политическое поле было занято либо откровенными русскими националистами вроде Шульгина, либо Украинской партией социалистов-революционеров и прочими организациями из состава Союза Труда. Да и Советы на Украине, начиная с Киевского, работали вполне успешно. И Михаил Сергеевич (нет, не Горбачев) Грушевский со своими сторонниками оказался на вполне маргинальной обочине. Ну а как иначе,
Об автономии, вернее, федерализме, принял резолюцию и съезд мусульман, но там голоса разделились почти поровну — делегаты Поволжья, Северного Кавказа и части Туркестана стояли за унитарное государство.
Самый же головняк ожидал нас ожидал нас в казачьих областях, в первую очередь в крупных, “исторических”. Кубанцы уже собрали свою Раду, донцы — свой Круг, шли разного рода подвижки в на Тереке, Яике и в Оренбурге.
— Что посоветуешь с твоими делать, Лавр? — спросил я Болдырева напрямую, когда он через день появился у меня в Сокольниках.
— С какими это “твоими”? — подозрительно нахмурил бровь генерал-лейтенант.
— С казаками. Тут недавно интересное мнение прозвучало — дескать, казаки с Российской империей были связаны исключительно личной унией и потому теперь вольные птицы.
— Так мы всегда себе на уме и наособицу, хе-хе…
— Так-то оно так, но сам же понимаешь — идея отделения деструктивна.
— Ну, это очевидно, без промышленности казачьи области неизбежно будут нежизнеспособны.
— Или станут протекторатами. Ну и Россия немало потеряет — сомневаюсь, что страна сможет при таких раскладах удержать Туркестан и сохранить влияние в Маньчжурии.
— Все так, но у нас парадокс на парадоксе. С одной стороны, кого ни спроси — военная служба слишком дорого обходится, несмотря на выделяемые военведом деньги. С другой — все против отмены обязательности службы, поскольку это уравняет с “мужиками”.
— А если казачьи привилегии распространить на всех?
— То же самое, исчезнет разница, гордиться станет нечем.
И с землей парадокс — земля в казачьих областях уже социализирована прямо-таки по эсеровской программе, она вся в общественном пользовании, ей владеет войско в целом. Но казаки против социализации, это же придется наделять понаехов-иногородних, а их кое-где до половины населения округов. И это при том, что на одного казака куда больше земли, чем в среднем по России — десятин до тридцати. Обычное дело, и рыбку съесть, и косточкой не уколоться — от службы освободить, но землю не отдадим. Под это и всякие теории о самобытности и отдельном народе, мол, мы не русские, мы от хазар. И опять же парадокс — кто крестится и говорит по русски, тот русский, неважно от кого произошел. От мери и прочих угро-финнов — русские, от половцев — тоже русские, от бурят — русские, от прочих народов, включая персов, шотландцев и бог его знает кого еще, попавшего на Русь — русские. Только вот от хазар почему-то не русские. Наверное, хазары некачественные попались, подпорченные. Вон, сравнить с нынешними чалдонами или поморами — у них куда больше оснований считать себя отдельными народами. Но — не сложилось, как не сложилось и у казаков. Да, предпосылки были и при другом раскладе на геополитической карте могла, могла возникнуть отдельная страна.
Да мало ли чего могло возникнуть, мало ли чего в веках растворилось — Булгария, Новгородчина, Великая Пермь, и это только навскидку что вспомнилось. А тянуть за уши эдакое самоопределение означает дробить Россию на пару десятков мелких государств. Поморию, Чалдонию, Татарию, Казакию и Дворянию, последнюю специально для монархистов. Тут выбор простой — либо ничего не дробить, либо все, а на это мы пойтить не могем.
И давить казаков, как большевики, тоже нельзя, от казачьего самоуправления до Советов — рукой подать, да еще при общности земли, грех такой потенциал не использовать.