Председатель

Соболев Николай

Ну и по всем линиям границы и железки, да и среди “вольного маньчжурского казачества” немедленно возникли отряды самообороны. Штабы установили с ними связь, выбрали время и две ударные группы двинулись вдоль дороги.

Войска Чжан Цзолиня исчислялись солидной цифрой — двести тысяч человек, но против нашпигованных техникой ударных групп оказались слабы. Двухнедельная операция полностью восстановила контроль над КВЖД, заодно зачистили и мелкую контру. Унгерна и Семенова без затей грохнули те же самые казаки-пограничники, чьи станицы жгли атаманы. Мукденские милитаристы затихарились и мы аккуратно установили свою военную администрацию

на всех станциях дороги. А китайцев выдавливали на юг, за Великую стену.

По итогам событий на востоке страны ВЦИК решил наградить отличившихся, для чего их собирали в Красноярске. Туда же ехали министры и разработчики экономического пятилетнего плана — именно там, на выездной сессии Совнармина, мы и должны были его принять. Почему так далеко? Во-первых, нельзя все делать в Москве, нам нужны центры притяжения по всей стране. Во-вторых, специалистам полезно проехаться дальше Волги, чтобы понимать размеры страны не умозрительно — намотают тыщи четыре километров и проникнутся. Ну и в-третьих, коли в Красноярск ехать, то Собко коллегию МПС назначил в Новониколаевске, по дороге.

Поезд председателя ВЦИК был полным-полнехонек — ехали инженеры и министры, экономисты и красные командиры, изобретатели и кооператоры. И поезд председателя Совнармина тоже. И поезд начальника штаба Красной армии. И в каждом спорили, ежечасно, ежеминутно — в купе, на остановках, за спиной у митингов и концертов.

Кроме военных и причастных поезда везли бригады инструкторов и агитаторов. Нет, не за Советскую власть, за это чалдонов и кержаков агитировать не надо — сами собрались, сами установили, сами защитили. За новую экономику, за то, чтобы детей учиться посылали. Станция — митинг, станция — митинг, так до Новониколаевска и доправились. Там большая часть путейцев осталась готовить коллегию, а я двинул дальше, в Красноярск.

Встречные паровозы приветствовали нас гудками, вокруг вставала морозная покамест сибирская тайга. В салон-вагон, переоборудованный под кабинет и комнату для совещаний, набились военные и заводские техники — мы сцепились из-за стрелкового оружия.

Федоров (тот самый) и Дегтярев (тот самый) ратовали за автоматы и автоматические карабины. Лебедев им резонно возражал, что автоматика вещь, конечно, хорошая, но…

— У нас призывников — половина неграмотных и малограмотных. Такому и мосинскую винтовку освоить непросто. Опять же, у крестьян отношение к технике какое? Как к граблям и косе, бруском отбил, ножом древко поправил, вот и все. На сложные изделия месяцами натаскивать надо, да и то, без понимания. Только простейшие вещи, “раз так — то делай это, а не так — делай то”. А почему это, отчего — не понимают. Эх, нам бы образованного солдата…

— Как у немцев? Так вон же, в артелях и кооперативах машинистов полно!

— Ну, предположим, их призвать можно, А технику на кого бросить? То-то и оно.

— Михаил Дмитриевич, — перевел спор на новый уровень Дегтярев, — а вы как думаете, нужны нам автоматы или нет?

— Я вам так скажу — лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным.

Спорщики засмеялись, один даже, пользуясь моментом, чиркнул спичкой, но его немедленно погнали курить в тамбур — вентиляция работала не очень, а открывать окна, когда снаружи верные минус двадцать, идея так себе. Все равно курильщики за собой дверь не закрывали, чтобы не упустить важное, и по ногам заметно сквозило.

— Так вот, выделка автоматического

карабина во сколько раз дороже винтовки?

Федоров вздохнул и уставился в стол, а более живой Дегтярев возразил:

— Так что же, вообще их не разрабатывать? Вот у Браунинга…

— Разрабатывать, Василий Алексеевич, конечно разрабатывать. И даже производить — малой серией. Но исходя из возможностей страны и принципов, на которых создается новая армия. Вы с ними знакомы?

Отрицательно покачал головой.

— Пал Палыч, — укоризненно обратился я к Лебедеву, — необходимо чтобы конструкторы понимали, что мы делаем. Организуйте лекции на заводах, а сейчас расскажите нам концепцию, коротенечко.

— Есть, — встал было Лебедев, но я усадил его обратно. — Первая ступень это небольшая по численности, но профессиональная, кадровая Красная армия.

— Каста и отрыв от народа, — хмыкнули из угла, не иначе, сторонник “партизанства”.

— Если держать ее замкнутой. А мы планируем перемешивать: после трех-пяти лет обучения направлять из нее на вторую ступень, в качестве командиров. А оттуда забирать лучших. Вообще, подготовка на первой ступени должна быть такая, чтобы каждый солдат мог командовать взводом. — Лебедев принял поданную адъютантом папку и вытащил из нее цветные таблицы.

Ого, технология презентаций шагает по стране, молодцы.

— Туда же войдут и все специалисты — летчики, броневики, часть артиллеристов, радисты и так далее. Служат от пяти лет, по желанию — дольше.

Тут возражений не последовало — техника сложная, за год-два не всегда освоить можно.

— На второй ступени, в территориальных частях, служба проще и короче. Пехота, кавалерия, пулеметчики. Главная задача второй ступени — обучение, как военное и техническое, так и общее. И, наконец, третья ступень — всеобщее вооружение народа, с призывом на сборы время от времени. Своего рода противовес “кастовой”, как вы изволили выразится, армии. Полагаю, лет за десять мы сумеем наработать подготовленные кадры командиров и обученный резерв.

— А буржуи не сунутся?

— Вряд ли. Слишком свежа память о большой войне.

Вагон особенно сильно тряхнуло на стрелке, подпрыгнули стаканы, со стола скатилось несколько карандашей, кое-кто лязгнул зубами, а я воспользовался секундной паузой, чтобы перехватить разговор:

— Малые серии вполне подойдут для профессионалов — пусть пробуют, тренируются. А для всей армии нужно оружие простое, дешевое, технологичное. Чтобы призванный крестьянин мог быстро освоить применение, уход и чистку. Вот в этих видах я бы просил вас заняться модернизацией винтовки Мосина, их у нас миллионы, опыт использования колоссальный, недостатки известны: магазин маленький, отсечка пресловутая, спуск тугой, рукоять затвора… А нам с ней еще много лет воевать. Кстати, Высшая стрелковая школа комсостава дала по ней свои рекомендации, товарищ Лебедев мне показывал.

— Да, мы уже видели. А что насчет пулеметов?

— Все то же самое. Нужен простой, технологичный, массовый, легкий. Причем желательно, чтобы он мог стрелять и с рук, и со станка. Возьмите “мадсен” — всем хорош, но сложен. И хват неудобный, еще первые боевики жаловались, даже самодельные ручки, как у пистолета, приделывали.

Озадачил. Ничего, пусть думают, глядишь, Дегтярев свой пулемет раньше выдаст. А чтоб не скучали, взял и накидал на листе бумаги принципиальную схему ППС — ну, как я его помнил.