Председатель

Риддер Аристарх

В конверте оказался документ, смысл которого, если продраться через советские канцеляризмы, заключался в том, что нашему колхозу увеличили план по шерсти на десять процентов.

Мы с Ларисой Ивановной сразу бросились поднимать данные о том, сколько же шерсти удалось сдать нашему колхозу в прошлый раз. И цифры оказались не утешительные от слова совсем. План тогда выполнили всего на семьдесят процентов. Это что же, с новыми требованиями мы и половины нужной шерсти не наскребём? Учитывая нынешнее состояние овец.

Как же всё не вовремя! Теперь ещё и поголовье

овец надо резко увеличивать. Можно конечно пойти и другим путём, объехать окрестные районы и просто скупить шерсть у населения, но это махинация. ОБХСС за такое по голове не погладит, тем более что я сейчас не в том положении чтобы что-то кроить, стул подо мной пока что хлипкий.

Ладно, немного свободных денег в сейфе правления есть. Нужно обсудить эти вопросы с Елиным Борисом, который, конечно, был очень не рад моему назначению. Но он, как-никак, заведующий животноводческой фермой. Посмотрим, получится ли с ним нормально взаимодействовать. Хотя вот уверен почти на сто процентов, что без проблем тут не обойдётся.

Собственно, они начались ещё вчера, когда я так и не пересёкся с ним, пока осматривал животных. Работники сказали, что у него выходной. Удобно быть здесь начальником, ничего не скажешь. Пока другие пашут каждый день, избранные позволяют себе отдыхать.

Да и с главным ветеринаром тоже нужно многое обсудить.

Жаль, я не могу просто уволить всех местных мелких начальничков, которые запустили колхоз до такой степени и набрать новых компетентных людей, откуда они возьмутся здесь компетентные эти? Придётся пока как-то справляться с теми, кто есть.

Тем временем, наступил вечер, и к правлению начали стягиваться люди.

Глава 7

Еще раз здравствуйте товарищи, — поприветствовал я всех собравшихся, — так как появились срочные вопросы, то я решил провести совещание уже сегодня, а не дожидаться завтрашней планерки. Алла, откройте пожалуйста окно, — попросил я нашего секретаря, видя, что Кондрат и другие руководители закурили.

Это в двадцать первом веке такое было немыслимо, курить в помещении, да еще и, считай, в кабинете председателя или директора. Здесь же это в порядке вещей. Нравы всё ещё очень простые, даже в гостях люди спокойно курили смотря телевизор, спокойно щёлкали себе семечки, сплевывая кожуру прямо на пол.

Я планировал потом эту практику прекратить, но для этого мне надо было как следует встать на ноги, чтобы запрет курить в помещениях был не прихотью самодура-неудачника, а распоряжение председателя, за которого люди порвут кого угодно.

Правда, до этого еще работать и работать.

Всего в правлении сейчас собралось чуть меньше десяти человек.

Товарищ Елин, в данный момент он, к сожалению, был для меня самым важным человеком, как-никак он не только заведующий молочной фермой, но еще и временный парторг моего колхоза. Старый парторг вот уже две недели лежал в больнице после операции, и сейчас мы ждали когда ему пришлют на замену нового. То что Елин совмещает эти две должности с одной стороны делало мою работу проще, а с другой

труднее.

Еще с прошлой жизни я партийных работников всех сортов очень не любил. А как ещё к ним относиться, если КПСС была фактически единственной настоящей властью в стране, и в том что случилось во второй половине восьмидесятых — начале девяностых вина полностью на партии.

Так что раз он совмещает, то по идее у него меньше времени совать свой длинный нос в мои дела. В планирование и управление всем колхозом. Сидит на своей ферме, и пусть сидит.

А сложнее потому что хороший парторг это сейчас, всё-таки, большая сила. А Елин, очевидно, не такой, да и старый парторг тоже. Было бы по-другому, не довели бы колхоз до такого ублюдочного состояния

Помимо Елина, и Аллы, нашего секретаря и по совместительству комсорга, здесь также присутствовали: Кондрат Смирнов, наш главный механик. Агроном, товарищ Маслов, местный конюх товарищ Лопатин, видать заслуженный ветеран в галифе и старом кителе, на котором красовались ордена отечественной войны и боевого красного знамени, Товарищ Горбаков, заведующий овцекомплексом, под этим громким названием скрывались две ну очень уставшие кошары и главный ветеринар Тупин Владлен Викторинович, дал же Бог фамилию да и отчество тоже. И именно последние два из собравшихся здесь колхозных спецов меня и интересовали сейчас больше всего.

— Товарищи, — обратился я к ним, когда все, наконец расселись, — из района поступило распоряжение об увеличении плана на заготовку шерсти в этом году.

Услышав это товарищ Горбаков тихо, но отчётливо выругался.

— Сергей Михайлович, попрошу вас не выражаться, — тут же откликнулся я, — вы всё-таки в кабинете председателя а не у себя в кошарах. Да, ситуация сложная, но решения партии надо не материть, а выполнять.

— Прошу меня извинить, товарищ председатель.

— Хорошо. Скажите, какое у нас поголовье на текущий момент? Сколько баранов, сколько маток, валухов (кастрированных баранов на откорм прим. автора), ярок и ягнят?

— Полторы тысячи голов, взрослых овец, товарищ председатель. Двадцать один баран, триста маток и остальное пополам валухи и ярки. Ягнят почти триста голов.

— Хорошо, у нас же романовские овцы?

— Верно, товарищ председатель, у нас же не юг, каких-же еще тут держать, как не романовских?

— Так, стригут их дважды в год, и получается, что нам нужно еще порядка двухсот голов ярок, правильно?

— Да, товарищ председатель. Верно. Еще бы пяток баранов. Чтобы избежать близкородственного скрещивания.

— Спасибо за уточнение, товарищ Горбаков. Где у нас ближайшее племенное хозяйство?

—— В колхозе Красная Заря, товарищ председатель. Там у них большая племенная ферма. И мы, и другие колхозы соседних районов берём у них.

Теперь уже настала пора мне выругаться, правда не в голос, как Горбаков, а про себя, марку надо держать, всё-таки.

Иметь дел с этим надменным козлом Алексеевым, председателем Красной Зари мне совсем не хотелось. Но что поделать, других вариантов то всё равно нет.