Предтеча
Шрифт:
Мальчуган, любивший спрашивать обо всём на свете, попытался подхватить её:
— Я не хотел… Нанни, я не хотел! — дрожащим голосом повторял он. — Не хотел делать тебе больно!
Несчастный малёк, наверняка решил, что именно он убил её. Она хотела успокоить малыша, заверить, что он ни в чём не виноват, но язык окончательно онемел. Ей так и не удалось произнести ни слова.
Бранясь, надзиратель оттащил подопечного от истекающей кровью Нанни и толкнул к остальным. Дети уже не плакали. Остекленевшими глазами они наблюдали за умирающей няней. И только тихое
Сознание постепенно покидало Нанни. Силуэты становились расплывчатыми, нечёткими, звуки — приглушёнными. Боль уже не слишком тревожила, слабость охватила тело, во рту пересохло, ужасно хотелось пить. Еле слышные шаги донеслись до неё, кто-то остановился рядом. Звонко щёлкнуло.
— Смотрите, мелкие выродки, к чему приводит ваша поганая любовь!
Прогремело.
Всё прекратилось в ту же секунду. Стало совсем тихо. Боль ушла, забрав с собой и жажду. На смену страху и отчаянию пришло упоительное спокойствие, умиротворение: Нанни уже видела перед собой дорогу, тянущуюся змеёй к самому горизонту, алеющему в лучах рассветного солнца. Путь к Землям Освобождённых долгий, но она обязательно до них доберётся.
Глава 25
В соответствии с правками о частной организации Осквернённый Легион, хищение рабов карается смертной казнью без права на апелляцию или помилование.
Заветы потомкам, 09.261
Керс втянул носом морозный воздух. От аппетитного запаха свежеиспечённого хлеба громко заурчало в животе. Посёлок неподалёку, оттуда и веет. Ещё иногда ветром приносило неразборчивые голоса, лай собак, мычание коров и лошадиное ржание. Но запах… Эх! За горячую хрустящую краюху хлеба он перебил бы всех воронов округи. Бродяга неплохо стряпает, жаловаться не на что, но его знаменитая мясная похлёбка была бы куда вкуснее на пару даже с ломтём ржаной булки.
Место для засады из-за деревни под боком Керсу сразу пришлось не по душе, но Севир пояснил: это ущелье — идеальное место для нападения. Всего две пары стрелков на скалах легко проредят охрану каравана, а там дело за малым.
Сглотнув слюну, Керс устало привалился к скале. В дозоре уже пять часов кряду, до пересменки ещё час. А потом отдых — и опять по новой. Как долго им так, Севир сказать затруднился, караван мог появиться в любую минуту.
Разбой для Пера дело обычное, только на этот раз будущая добыча принадлежит Легиону, и везли там не какое-то барахло, а настоящий живой товар — рабов, собратьев. Желторотики, правда, но, по заверениям командира, им намного легче привыкнуть к новой жизни.
Керс обвёл скучающим взглядом горы. Красные, будто пропитаны кровью древних, пролитой на Великой Войне, а за ними застенчиво прячется Регнум. Можно даже рассмотреть башни замка, когда марева нет. Впереди — чёрная лента Теневого тракта, соединяющая столицу с Опертамом, а в самой дали проглядывает заснеженная вершина Спящего Короля. Харо бы пришёл в щенячий восторг от такого вида. Ну… довольно оскалился бы точно. Да
«Ничего, братья, потерпите. Скоро и вас вытяну оттуда».
Поначалу Керс радовался как ребёнок: о путешествиях он и не мечтал, а тут за месяц облазил всю западную сторону Регнума. Точнее, его окрестности. Правда, в самом городе побывать так и не удалось — Севир наотрез отказывался брать его с собой. Может, боялся, что сбежит, хотя после уруттанцев меньше опекать стал, немного свободы дал. Во всяком случае ни Клык, ни Бродяга уже не торчали над душой сутки напролёт.
Колючий ветер пронизывал насквозь, Керс поёжился, потёр замёрзшие руки — перчатки от холода не спасали. Это в городе зимой достаточно лёгкой куртки, а здесь, на свободе, даже мороз ядрёный, настоящий.
На горизонте показалась чёрная точка, маленькая, едва различимая, но Керс сразу смекнул: караван. Кажется, день ещё не совсем потерян. Немного обождав, чтобы убедиться, что не ошибся, он стянул зубами перчатку и, сунув два пальца в рот, пронзительно засвистел. Через секунду на свист ответили, и он, спотыкаясь и скользя по крутому склону, бросился к лагерю.
— Уверен? — Бродяга выбежал навстречу.
— Нет, просто скучно стало, — Керс раздражённо закатил глаза. — Ну конечно, уверен! Где Севир?
— Я что, нянька ему? Сам поищи.
Керс тотчас же кинулся к палатке командира, который как раз уже выходил навстречу:
— Как далеко?
— Километров пятнадцать, не меньше.
— Отлично, малец! Времени у нас предостаточно. Иди пока отдохни, подготовься.
Радуясь, что больше не придётся торчать в дозоре, Керс вернулся к Бродяге. Тот выделил ему порцию мясной похлёбки и умостился рядом.
— Не нравится мне всё это, — помолчав немного, проворчал ординарий. — С огнём Севир играет. Легион так просто с рук нам это не спустит. Второй караван за полгода — какие уж тут шутки.
Подув на ложку, Керс равнодушно пожал плечами:
— Так а что они нам сделают? Ищеек, что ли, отправят? Можно подумать, те по Пустошам лазить станут! Не для того ведь дрессировали.
— Не, ищеек вряд ли. А вот кого-нибудь из скорпионов как пить дать.
— А мы, по-твоему, кто? Чучела соломенные? — удивился Керс. Даже как-то обидно стало.
— Я ординарий, вообще-то, забыл?
— И что с того? Потягаться со скорпионом ты сможешь спокойно… Если без хиста, конечно.
— Я смотрю правде в глаза, брат. Мне хватило и года в гладиаторах, чтобы усвоить: ординарии вам не ровня.
Керс скептически выгнул бровь. Бродяга явно скромничает. Особых способностей у него нет, но крепкий, чертяка, кому хочешь задницу надерёт.
— Не, тебе начистить рыло я и так смогу, — поспешил заверить тот. — Не впервой же. Но это не в счёт, хиляк ты, дружище. А вот с другими шансов у меня маловато.
— Начинается! Никакой я не хиляк. Просто жилистый. А если серьёзно, мы ведь друг от друга на самом деле мало чем отличаемся. Хист хистом, а вот мозги куда важнее. Слабое место есть у каждого. Найдёшь его — и, считай, ты победил.