Предводитель волков
Шрифт:
Больше об огненной пряди Тибо никто не упоминал.
Только широко открытые глаза г-жи Сюзанны, казалось, были неотрывно прикованы к этой дьявольской пряди, и Тибо, встречая насмешливый взгляд супруги бальи, видел на ее губах намек на смех, только что поставивший его в такое неловкое положение.
Это его раздражало.
Он поминутно невольно подносил руку к волосам, пытаясь спрятать роковую прядь под другими волосами.
Однако прядь была не только необычного цвета, но и невиданной жесткости.
Это
Как Тибо ни прижимал и ни прятал дьявольские волосы, ничто, даже щипцы парикмахера, не могли бы изменить их природную укладку.
А тем временем колени Тибо продолжали действовать с удвоенной нежностью.
Впрочем, поскольку г-жа Маглуар, никак не отвечая на его заигрывания, нимало не пыталась и уклониться от них, самонадеянный Тибо больше не сомневался в своей победе.
Они сидели за столом до поздней ночи.
Госпожа Сюзанна, видимо, находила застолье затянувшимся и часто, покинув столовую, прогуливалась по дому; метр Маглуар использовал эти отлучки жены для того, чтобы наведаться в погреб.
Он рассовывал за подкладкой своей куртки столько бутылок, а едва поставив их на стол, он так проворно принимался опустошать их, что вскоре отяжелевшая голова его свесилась на грудь, напоминая: пора прекращать попойку, если он не хочет очутиться под столом.
Тибо, со своей стороны, решил воспользоваться обстоятельствами и объясниться в любви хозяйке; считая, что опьянение ее супруга дает ему возможность поговорить с ней, он объявил, что сам не прочь отдохнуть.
После этого заявления все встали из-за стола.
Перрина должна была проводить гостя в предназначенную для него комнату.
По дороге Тибо получил от служанки нужные ему сведения.
Первую комнату по коридору занимал метр Маглуар.
Вторую — его жена.
Третья предназначалась Тибо.
Между спальнями бальи и его жены была дверь, а в комнату Тибо вела только дверь из коридора.
Кроме того, он заметил, что г-жа Сюзанна вошла в спальню мужа.
Тибо справедливо решил, что ее призывает туда исполнение благочестивого супружеского долга.
Добрый бальи был почти в таком же состоянии, что и Ной, когда его оскорбили сыновья; г-жа Сюзанна вынуждена была помочь ему добраться до постели.
Тибо на цыпочках вышел из своей спальни, осторожно прикрыл дверь, постоял у двери хозяйки дома, но из комнаты не доносилось ни малейшего шума; тогда он пошарил рукой, отыскивая ключ, обнаружил его в замке, минутку передохнул и повернул один раз.
Дверь открылась.
В комнате было совершенно темно.
Однако Тибо, общаясь с волками, перенял от них некоторые свойства, и среди прочих — способность видеть в темноте.
Он быстро огляделся. Справа от него был камин, напротив камина — диван с большим
Он спрятался за занавесями одного из окон, инстинктивно выбрав то, которое находилось дальше от двери в спальню мужа.
Через четверть часа (все это время сердце у Тибо стучало, словно — досадное предзнаменование! — мельница в Койоле) г-жа Сюзанна вошла в свою спальню.
Первоначальный план Тибо заключался в том, чтобы выйти из укрытия, едва г-жа Маглуар войдет в комнату и закроет за собой дверь, затем броситься к ногам Сюзанны и признаться ей в любви.
Но он подумал, что г-жа Сюзанна, неожиданно увидев его и не сразу узнав, не успеет заглушить предательский вскрик, поэтому, прежде чем обнаружить свое присутствие, лучше дождаться, пока метр Маглуар крепко уснет.
Может быть, его заставляло медлить и то чувство, что заставляет даже самого решительного человека отдалять тот высший миг, от которого зависит его счастье или несчастье, как это было сейчас у нашего башмачника.
Тибо до тех пор внушал себе, что безумно влюблен в г-жу Маглуар, пока сам в это поверил, и, как все влюбленные, был несколько робок, несмотря на покровительство черного волка.
Он притаился за занавесями.
Тем временем жена бальи уселась перед зеркалом своего туалетного столика Помпадур и стала принаряжаться, как будто собиралась ехать на бал или участвовать в торжественной процессии.
Она перепробовала десять вуалей, пока выбрала одну.
Она расправила складки платья.
Она обернула шею тройным рядом жемчуга.
Затем она нанизала на руки все браслеты, какие у нее были.
Наконец, она тщательно причесалась.
Тибо терялся в догадках о цели этого кокетства; внезапно дребезжащий звук, словно от удара твердого предмета о стекло, заставил его вздрогнуть.
Госпожа Сюзанна тоже вздрогнула, услышав его.
Потом она сразу погасила свет, и башмачник услышал, как она в темноте на цыпочках подходит к окну и тихонько его отворяет.
Несколько слов, произнесенных шепотом, Тибо разобрать не смог.
Приоткрыв занавеси, он увидел, что какой-то великан перелезает через подоконник.
Тибо пришло на ум воспоминание о его приключении с незнакомцем, которого он не хотел отпускать и от которого потом так удачно избавился, запустив камнем ему в лоб.
Он попытался сориентироваться, и ему показалось, что великан вылез именно из этого самого окна, когда встал ногами ему на плечи.
Впрочем, подозрение было логичным.
Если человек поднимался к этому окну, он вполне мог спуститься из него.