Предводитель волков
Шрифт:
— О, вы можете ею гордиться! — сказал сеньор Жан.
— И горжусь! Вы говорили, что моя бедная Сюзанна заметила…
— Да, да, подобно пастуху Парису, ваш гость хотел сделать из вас нового Менелая; тогда она встала… Вы помните, как она встала?
— Нет; наверное, я был немного… немного… взволнован.
— Она встала и заметила всем, что пора разойтись.
— В самом деле, — радостно подхватил бальи, — в последний раз, когда я еще слышал бой часов, било одиннадцать.
— Так
— Только не я, по-моему, — сказал бальи.
— Нет — госпожа Маглуар и ваш гость. Она указала ему его комнату, и мадемуазель Перрина проводила его туда, после чего ваша нежная и верная супруга, госпожа Маглуар, подоткнула вам одеяло и вернулась в свою спальню.
— Дорогая Сюзаннетта! — умилился бальи.
— Именно тогда, оставшись одна в своей спальне, она испугалась. Она подошла к окну и открыла его; ветер ворвался в комнату и задул свечу. Вы знаете, приятель, что такое страх?
— Да, я очень боязлив, — простодушно ответил метр Маглуар.
— Так вот, с этой минуты страх полностью завладел ею; не решаясь разбудить вас, чтобы с вами не случилось несчастья, она позвала первого проезжавшего мимо всадника; по счастью, им оказался я.
— Это большая удача, монсеньер!
— Не правда ли?.. Я прибежал, я назвал себя. «Монсеньер, — сказала она, — скорее, скорее поднимайтесь! Мне кажется, в моей комнате кто-то есть».
— Ой! — воскликнул бальи. — Вы, должно быть, ужасно испугались.
— Вовсе нет! Я решил, что звонить — только время терять, передал поводья Весельчаку, встал на седло, с седла перелез на балкон и, чтобы человек, который спрятался в комнате, не смог убежать, закрыл окно. В эту минуту, услышав шум вашей открывающейся двери и не выдержав стольких волнений, госпожа Маглуар упала без чувств мне на руки.
— Ах, монсеньер, — сказал бальи, — какой ужасный рассказ!
— И заметьте, дружок, что я старался смягчить все эти ужасы, а не усилить; впрочем, вы услышите, что скажет госпожа Маглуар, когда придет в себя…
— О, смотрите, монсеньер, она пошевелилась.
— Хорошо! Зажгите перо у нее под носом, приятель.
— Перо?
— Да; это лучшее средство против судорог; зажгите перо у нее под носом, и она придет в себя.
— Но где мне взять его? — спросил бальи.
— Черт возьми! Держите — это от моей шляпы.
И сеньор Жан отломил часть страусового пера, украшавшего его шляпу, и протянул его метру Маглуару; тот зажег перо от свечки и дал жене вдохнуть этот дым.
Сеньор Жан уверял, что лекарство превосходное.
Оно подействовало мгновенно.
Госпожа Маглуар чихнула.
— Ах! — обрадовался бальи. — Она приходит в себя! Моя жена! Моя
Госпожа Маглуар вздохнула.
— Монсеньер, монсеньер, она спасена! — воскликнул бальи.
Госпожа Маглуар, открыв глаза, с испуганным видом попеременно смотрела то на мужа то на сеньора Жана. Наконец, остановив взгляд на бальи, она произнесла:
— Маглуар! Милый мой Маглуар! Это в самом деле вы! О, как я счастлива видеть вас после такого дурного сна!
«Ну и ловкачка! — прошептал Тибо. — Если я ничего не могу добиться от дам, за которыми ухаживаю, что ж, по крайней мере, они попутно дают мне хорошие уроки».
— Увы! Моя прелестная Сюзанна! — сказал бальи. — Это не плохой сон, это, кажется, ужасная действительность.
— В самом деле, я начинаю припоминать, — сказала г-жа Маглуар.
Затем, притворившись, будто только сейчас заметила присутствие сеньора Жана, она спросила:
— Ах, монсеньер, я надеюсь, вы не стали повторять моему мужу все те глупости, что услышали от меня?
— Почему же, милая дама? — спросил сеньор Жан.
— Потому что честная женщина должна уметь постоять за себя и не надоедать мужу подобным вздором.
— Напротив, сударыня, — возразил сеньор Жан. — Я все рассказал моему другу.
— Как! Вы сказали ему, что во время ужина этот человек гладил под столом мое колено?
— Сказал.
— Ах, негодяй! — сказал бальи.
— Вы сказали ему, что, когда я уронила салфетку и наклонилась поднять ее, я наткнулась не на нее, а на его руку.
— Я ничего не скрыл от метра Маглуара.
— Ах, разбойник! — вскричал бальи.
— И сказали, что, когда метр Маглуар, сидя за столом, почувствовал слабость и закрыл глаза, его гость воспользовался этим, чтобы насильно поцеловать меня?
— Я считал, что муж должен знать все.
— Злодей! — завопил бальи.
— Наконец, — договорила дама, — вы сказали ему, что, когда я вошла в спальню, ветер задул мою свечу и мне показалось, что занавеси на этом окне зашевелились, так что я позвала вас на помощь, решив, что он там прячется?
— Нет, я этого не сказал, но как раз собирался, когда вы чихнули.
— Подлец! — заревел бальи, хватая и вытаскивая из ножен шпагу сеньора Жана, лежавшую на стуле, и устремился к окну, указанному его женой. — Если он действительно там, за этой занавеской, я насажу его на вертел как зайца!
И в самом деле, он два или три раза ткнул шпагой в занавески.
Но вдруг бальи замер на месте, как делают школьники во время игры.
Волосы его под ночным колпаком встали дыбом, и почтенный головной убор судорожно закачался.