Преемник
Шрифт:
Наконец, замыкал процессию полковник Эгерт Солль. Толпа впала в экстаз.
Даже измученный, даже раненный — а чуть напряжённая посадка его выдавала рану, — Солль оставался потрясающе красив. Победа наложила на его благородное лицо некий царственный отблеск — впечатлительные дамочки лишались чувств, те из них, кто был покрепче, отбивали ладони и срывали голоса в приветственных криках. Мужчины бросали вверх шляпы и выкрикивали здравицы, не упуская случая поцеловать на радостях хорошенькую соседку; город исходил благодарностью, и множество
Солль в который раз подтвердил своё право называться гениальным военачальником, и многие в тот день вспомнили Осаду. Слава! — летело над головами толпы; слава! — звенели стёкла, и гремели барабаны, и рекой лилось вино — как на день Премноголикования, нет, обильнее…
Солль, кричали благодарные горожане. Слава Соллю, слава, слава…
Сова молчал, и рука его теребила кожаный мешочек, висевший на обмотанной тряпками шее.
Три дня город радовался и пьянствовал; на четвёртый день к победителю Соллю явился с визитом городской судья.
От лейтенанта Ваора, явившегося с докладом, несло, как из винного погреба; встретившись глазами со старым знакомым Ансином, Эгерт почёл за благо притвориться пьяным.
Судья кивнул в ответ на его благодушную улыбку:
— Поздравляю…
Солль потупился, как невеста.
Не говоря больше ни слова, судья положил на стол перед полковником обрывок колодезной цепи.
Несколько минут в комнате висела тишина; Эгерт глядел на цепь, и лицо его понемногу становилось не просто трезвым — угрюмо-трезвым. Не дожидаясь приглашения, судья уселся в кресло для посетителей и сложил руки на животе.
— Опять? — хрипло спросил Солль.
Судья кивнул.
— Когда?
Судья поиграл сплетёнными пальцами:
— Да вот как раз сегодня ночью… Девочка. Десять лет.
Эгерт смотрел в стол. Ему казалось, что его грубо выдернули из забытья и ткнули носом в свинцово-тяжёлое, холодное, неотвратимое. Что теперь?
— Что теперь? — спросил он глухо.
Судья построил из пальцев некое подобие шатра:
— Теперь, Солль… Теперь показания служителя…
Эгерт подскочил:
— Что?!
Судья бледно улыбнулся:
— Университетского служителя, Эгерт. Не служителя Лаш… Такой смирный старичок, преданный старым стенам… Впрочем, что это я тебе-то рассказываю, — судья взглянул испытующе.
Эгерт вспомнил. Действительно, неприметный старикашка, благоговеющий перед госпожой Торией…
Эгерт закусил губу:
— И что?
Судья вздохнул:
— Старичок явился с доносом… Сын невесть куда пропавшей госпожи Тории поселился в кабинете декана Луаяна, невзирая на его, старичка, протесты… Более того — юноша активно занимается магией, и служитель опасается, что его упражнения вредны и направлены на зло — старик своими ушами слышал гром и видел молнию… И так далее.
— Думаю, — медленно сказал Эгерт, — что парень имеет право на наследство, оставленное его дедом…
Судья усмехнулся. Длинно и пристально посмотрел Соллю в глаза:
— Эгерт… Мои люди допросили поодиночке всех, кого вы взяли… Кроме, пока что, Совы. Но прочих — всех.
Солль почувствовал, как внутри него нарастает страх, железной лапой сжимает горло, оборачивается почти что паникой.
— Ну и что? — вопрос получился резким, Эгерт не хотел идти на конфликт — но дрожь в голосе ещё хуже. Он будет владеть собой до конца.
Судья расплёл свои пальцы, подался вперёд; глаза его глядели с непонятным выражением:
— А то, что все они, вне зависимости друг от друга, одинаково ответили на один вопрос: да, был. Беседовал с атаманом; атаман называл молодого человека «господин Луар» и был с ним вежлив… чтобы не сказать почтителен. Вот эта почтительность их поразила, они запомнили и все как один повторяют… впрочем, неважно. По словам некоторых из них, молодой человек принимал участие в похищениях женщин, грабежах и разбое… Но тут нет такого единодушия в показаниях. Зато все как один твердят: юноша получал от Совы подношения. Или передачи… Некие предметы, какие — Сова хранил в тайне…
Судья помолчал. Потом осторожно коснулся Соллевой руки:
— Ты можешь ходить? Сильно хромаешь? Пошли кого-нибудь. Хочешь — я всё сделаю сам… Но это надо сделать, Эгерт.
— Это не он, — сказал Солль одними губами. В боку у него родилась острая, непривычная, незнакомая боль; он скорчился, пытаясь продохнуть. Подумать о другом… Небо, было же что-то хорошее в его жизни, был маленький Луар, весёлая Тория… Какие-то кораблики в бочке… Ничего не вспоминается. Всё обернулось болью. Алана, маленькая девочка, которую он предал… А Тория…
Он с трудом сдержал стон. Не сейчас, не на глазах у Ансина… Лучше бы… Лежал бы сейчас с почестями… и горя не знал бы…
— Это не он, — повторил Солль хрипло. — Мой сын… не…
Судья снова сцепил пальцы:
— Он не твой сын, Эгерт. Я всё время хочу объяснить тебе… Я всё знаю. Знаю, когда это раскрылось. Послушай, я ведь тоже ношу это в себе… Все эти месяцы.
Солль закрыл глаза. Перекошенная рожа Совы, занесённый нож… Звенит, переливается вода, поверхность далеко, а воздуха больше нет…
— Это не он, — Эгерт услышал свой голос будто со стороны. — Что бы там ни было… Но я же вырастил его, Ансин. Это не он.
— Ты давно его не видел, — глухо отозвался судья. — Он очень похож… Знаешь на кого. Сова признал его… А Сова, смею тебя уверить… Был слугой Фагирры. Личным слугой. Преданным, как раб.
— Я допрошу Сову, — Эгерту показалась, что перед ним ниточка, ведущая к надежде. — Я сам допрошу и…
Судья звякнул обрывком цепи:
— Солль… Мы медлили, и эта новая загубленная жизнь… На нашей совести. Больше ни дня. Или ты берёшь Луара — или я его возьму… Это хуже, но раз ты ранен…