Префект
Шрифт:
– Ты с ней недавно разговаривал. Как держится?
– Неплохо, с учетом ситуации.
– Так она…
– Да, – перебил Дрейфус, – новостями поделилась.
Демихов взял модель скарабея и разобрал дымчатый корпус. Внутренности сияли синим и фиолетовым, подсвечивая контрольные схемы, питающие линии и процессоры. Демихов постучал белым стилосом по стыку фиолетовых полос.
– Вот что изменилось. Неделю назад к этому узлу тянулись три линии, а сейчас пять. – Демихов сдвинул стилос вправо. – Эта
Доктор посмотрел на других техников. Они наверняка полностью владели ситуацией, иначе Демихов не откровенничал бы.
– Он к чему-то готовится, – проговорил Демихов.
– Этого я и боюсь.
– Одиннадцать лет прошло. Почему сейчас?
– Наверное, реакция на стресс.
– Джейн так и объяснила, – кивнул Дрейфус. – Только ведь это не первый кризис за одиннадцать лет.
– Все бывает в первый раз. Скарабей явно самоукрепляется. У Джейн повышенный уровень гормонов. Очень надеюсь, что это не спровоцирует других изменений.
– А если спровоцирует?
– Придется переоценить запас прочности ее организма, который мы так давно и старательно бережем.
– Вы пойдете на это?
– Пойду, если почувствую, что скарабей ее убивает.
– А пока что?
– Обычная терапевтическая схема, но с изменениями. Мы увеличили количество лекарств. Джейн против: от лекарств, мол, сознание притупляется. Она до сих пор принимает их самостоятельно. Мы балансируем на грани фола: нужно снять напряжение, не вызывая сонливости.
– Не завидую вам.
– А кто нам завидует? Мы уже привыкли.
– Хочу кое-что сообщить. В ближайшее время легкой жизни для Джейн не предвидится. Я веду дело, которое может поднять немало шума. Джейн дала расследованию зеленый свет.
– Ну, служба есть служба.
– Меня беспокоит, что станет с Джейн, если ситуация обострится.
– От полномочий своих она не откажется, если ты об этом, – заявил Демихов. – Уже миллион раз обсуждали.
– Я и не жду отставки Джейн. Сейчас только служба поддерживает ее здравомыслие.
Дрейфус сидел у низкого черного столика и пил подогретый чай. На стене напротив вместо мозаики лиц была одна-единственная картинка – снимок каменной скульптуры, которую они со Спарвером разыскали на сожженном обломке Раскин-Сартория. Эксперты привезли ее в анклав «Доспехов» и отсканировали устройствами с микронной разрешающей способностью. Неоново-красная контурная сеть подчеркивала трехмерную структуру статуи, которая иначе осталась бы незамеченной.
– Я что-то пропустил? – начал Спарвер, сидящий рядом с Дрейфусом. – В чем бы ни убеждал Дравидян, у нас есть убийцы, мотивы и способ убийства. Зачем же
– С тех пор как увидел ее, не нахожу себе покоя, – ответил Дрейфус. – У тебя подобных ощущений нет?
– Я такую картинку на стену не повесил бы. В остальном лицо как лицо.
– Это скульптурный портрет страдающего. Портрет человека, который смотрит в ад и понимает: именно туда ведет его путь. А еще лицо кажется знакомым.
– Для меня это по-прежнему просто лицо. Ладно, не самое счастливое на свете, только…
– Тревожит меня то, что перед нами определенно работа великого мастера, – сказал Дрейфус, не обращая внимания на слова Спарвера. – Почему же я раньше не слышал про Дельфин Раскин-Сарторий?
– Может, просто не сталкивались?
– Я тоже так подумал, но, когда прокачал Дельфин по поисковикам, ответов получил не много. Она лет двадцать участвовала в выставках, но без особого успеха.
– А в последнее время?
– В последнее время пришла слава.
– Потому что публика заметила? Или работы стали лучше?
– Хороший вопрос, – отозвался Дрейфус. – Я просмотрел ее старые работы. Сходство с незаконченной скульптурой бесспорно, но чего-то не хватает. Технических навыков у нее всегда было с избытком, а вот эмоционального отклика ее старые работы не вызывают. Посмертно я причислил бы ее к богатым бездельницам, уверенным, что вдобавок к имеющимся привилегиям они непременно должны прославиться.
– Вы сказали, что вроде бы узнали скульптуру.
– Верно, но эксперты прототипов не обнаружили. Я тоже, хоть и искал через турбины. Пожалуй, неудивительно: скульптура-то стилизованная.
– Получается, вы ничего не выяснили.
– Не совсем так, – с улыбкой проговорил Дрейфус. – Вернон мне кое-что сообщил.
– Вернон?
– Кавалер Дельфин. Вернон Трежан, один из трех стабильных бета-симов. Он упомянул, что скульптура – часть серии, посвященной Ласкалю. Имя я где-то слышал, но сперва не сообразил где.
– И снова воспользовались турбинами?
– Не понадобилось. Ответ я нашел прямо сейчас, в разговоре с тобой.
Дрейфус не лукавил. Мысленно проговаривая это имя, он каждый раз видел непроглядный мрак, стену беззвездной тьмы в гуще самого космоса. И в эту тьму что-то падало, словно белый лепесток в океан чернил.
– Не протянете мне, невежде, руку помощи? – пошутил Спарвер.
– Завеса Ласкаля, – ответил Дрейфус, будто этим все объяснялось.
Вызов поступил, когда Талия просматривала файл с отчетом по Нью-Сиэтл-Такоме. Она оторвала глаза от компада и воспроизвела лицо наставника. За мутноватым просмотровым окном медленно плыли анклавы, большие и величественные, как айсберги.