Префект
Шрифт:
– Спрячемся в тень и убедимся, что время потрачено не зря.
– Зачем, во имя Вой, нам в тень прятаться? – не выдержал Келлибо.
– Спрячемся, тогда и увидите. – Катбертсон осторожно коснулся совиных глаз-бусинок.
Талия разгадала его замысел – птичьи глаза очень напоминали лазерные проекторы – и огляделась по сторонам. Только бы не пришлось возвращаться в фойе!
– А если туда? – Мэриэл Редон показала на тень арки декоративного моста через пруд.
– Отлично! – похвалила Талия.
Они добежали до арки. Катбертсон опустился на колени, и совиная голова
– Ну, малышка, показывай, что записала, после того как я тебя отпустил, – скомандовал Катбертсон.
Сова потупилась. На темно-сером мраморе появился яркий квадрат, а в нем фигурки людей, уменьшавшиеся по мере того, как птица набирала высоту. Точка наблюдения изменилась – сова отвернулась. Квадрат заполнила голубая дымка, в которой просматривались далекие дороги, парки и жилые дома, потом розовато-белый шпиль башни, где находится центр голосования. Башня расширилась и повернула вправо – это сова пронеслась мимо нее. Точка наблюдения плавно опустилась вниз, к поверхности анклава, – в квадрате поплыли геометрически правильные участки травы и воды. Вот эскалатор, ведущий на железнодорожную станцию, вот большой зеленый квадрат с муравьями, точнее, с фигурками людей, их несколько десятков.
– Погоди! – скомандовал Катбертсон. – Малышка, сделай стоп-кадр и дай крупным планом центр картинки.
Изображение увеличилось, «муравьи» превратились в людей. Человек пятьдесят-шестьдесят или больше, если в поле зрения совы попали не все. Они уже не стояли кто как и не разбивались на охваченные тревогой и страхом группы. Нет, люди жались друг к другу плотнее, чем допускалось обычными нормами этикета. Разум Талии уже приготовился выдать объяснение, но ее опередили.
– Их собрали вместе, – очень тихо проговорила Мэриэл Редон. – Роботы их караулят.
Талия видела, что девушка права. Людей окружили сервороботы, штук двенадцать, не меньше. Их квадратные силуэты даже с высоты не спутаешь ни с чем. Одни передвигались на колесах и гусеницах, другие на гибких валиках, третьи на ногах. Талия узнала по крайней мере одного из ярко-голубых садовников, которых видела по пути к центру голосования. Вспомнилось, как зловеще блестели руки с инструментами, когда он выстригал павлина из живой изгороди.
– Жуткая картинка, – проговорила Талия.
– Наверняка дружинники попросили роботов помочь, – сказал Келлибо.
Парнасс ткнул толстым пальцем в мужчину с оранжевой повязкой на рукаве.
– Жаль портить тебе настроение, но, по-моему, это дружинник. Сервороботы обращаются с ним так же, как с остальными.
– Как пить дать, это обманщик с повязкой. Роботы способны действовать лишь под надзором официально назначенных дружинников.
– Где же дружинники? – поинтересовался Парнасс.
– Понятия не имею, – огрызнулся Келлибо. – Возможно, они управляют роботами дистанционно.
Парнасса такое объяснение совершенно не устроило.
– Без абстракции? Как же они передают приказы? Голубиной почтой?
– Возможно, роботы запрограммированы действовать так в чрезвычайных ситуациях? – неуверенно предположила Редон. – Они ведут себя, как
– Чрезвычайные ситуации у вас случались? – спросила Талия?
– На моей памяти нет, – ответила Редон.
– Беспорядки были, – ответил Парнасс. – Так, бури в стакане воды. Только роботы дружинников из себя не корчили.
– Тогда, по-моему, дело тут в другом, – проговорила Талия.
– В чем же? – осведомился Парнасс.
Хранитель музея уже действовал Талии на нервы, но она не сорвалась.
– Боюсь, ситуация куда тревожнее. Не исключено, что мы с вами наблюдаем захват территории.
– Кем? – спросил Келлибо. – Представителями другого анклава?
– Не знаю, поэтому должна увидеть все собственными глазами. Вы оставайтесь здесь и сидите тихо до моего возвращения. Если через пять минут не подам весточки, пробирайтесь к полюсу без меня.
– Вы свихнулись? – спросила Редон.
– Нет, я лишь выполняю служебный долг, – ответила Талия. – Вижу, что страдают мирные граждане. Раз дружина анклава не защищает их, должны вмешаться «Доспехи».
– Но ведь вы одна.
– Значит, на ошибку не имею права. – Отчаянно храбрящаяся Талия постучала себя по запястью. – Пять минут. Я серьезно.
Она выбралась из-под арки и, согнувшись в три погибели, побежала от укрытия к укрытию. Хлыст сжимала правой рукой, как дубинку.
Вдали от группы, вдали от споров и перебранок думалось куда лучше. На определенную самостоятельность сервороботы запрограммированы, но, если им не поставили новый спецсофт по управлению толпой, согласованные действия, которые зафиксировала сова Катбертсона, говорят о том, что кто-то где-то дергает за нитки. А это, в свою очередь, говорит о том, что абстракция отсутствует не полностью.
Талия вспомнила про очки. Почему же только сейчас о них подумала?! Раздосадованная, вытащила их из кармана и надела. Вид местности практически не изменился, значит абстракция действительно присутствует, хоть и на очень низком уровне. В правом нижнем углу поля обзора замелькали символы – очки распознали сигналы, очень напоминающие протоколы сервороботов. Машинами кто-то управлял. Абстракция не отсутствовала, вернее, отсутствовала только для людей.
Слишком много совпадений. Талию послали ставить обновления, и едва они заработали – кто-то устроил диверсию.
У нее закружилась голова: секунду назад все было понятно, а теперь под ногами словно пропасть разверзлась.
Пресечь, пресечь черные мысли, пока они до отчаяния не довели! По-прежнему не распрямляясь, Талия делала перебежки, словно пряталась от снайпера. Наконец впереди показалась лужайка, на которой сервороботы удерживали граждан Дома Обюссонов. Талию укрывала живая изгородь, достаточно высокая, чтобы заслонить сидящую на корточках. Хорошо, что у изгороди форма решетки, – в щелки-ромбики можно следить за лужайкой. Еще лучше, что у префектов черная форма. Военные сервороботы давно засекли бы Талию с помощью тепловизоров или любого из многочисленных датчиков, предназначенных для охоты на людей. Только этих сервороботов создали для работы в саду, а не для поисково-карательных операций.