Преимущества интровертов

Издано с разрешения издательства Workman Publishing и агентства Александра Корженевского

Эту книгу хорошо дополняют:

Интроверты

Сьюзан Кейн

Вверх!

Ирина Кузнецова

Управление для тех, кто не любит управлять

Девора Зак

Призвание

Кен Робинсон

Муза,

где твои крылья?

Яна Франк

Майклу, моему мужу, с которым мы вместе уже тридцать восемь лет. Это ты втянул меня в экстравертный мир и расширил границы моей вселенной. Я посвящаю тебе эту книгу – ты научил меня не задерживать дыхание во время долгого и трудного процесса ее рождения. Я награждаю тебя высшей наградой – медалью «За супружескую доблесть» за проявленное терпение: много часов ты слушал страницу за страницей об интровертах (дольше, чем любой экстраверт способен слушать). И последнее, но очень важное, спасибо за то, что готовил мне еду, когда я днями и ночами сидела перед компьютером и стучала по клавишам.

Моим дочерям и их семьям. Я очень вас люблю, вы обогатили мою жизнь во всех ее проявлениях: Тинне, Брайану, Алисии и Кристоферу Де Меллье, Кристен, Гэри, Кейтлин и Эмили Паркс.

Я также посвящаю эту книгу всем моим клиентам: им хватило смелости впустить меня в свою жизнь.

В детстве я сама себя часто ставила в тупик. Во мне жила масса противоречий. Эдакое странное, непонятное существо! Я так плохо училась в первом и втором классе, что учителя хотели оставить меня на второй год, а в третьем – вдруг стала прилежной ученицей. Временами я могла без умолку оживленно болтать, делая остроумные, уместные замечания, и если хорошо знала предмет разговора, то могла заговорить собеседника до смерти. А порой намеревалась что-то сказать, но в голове была пустота. Иногда на уроке порывалась поднять руку, чтобы ответить, – таким образом я могла на 25 процентов улучшить свои отметки, – но, когда меня вызывали, все мысли мгновенно улетучивались, внутренний экран гас, возникало желание спрятаться под парту. Еще бывали случаи, когда мои ответы облекались в какую-то неясную форму, я запиналась, и учителям казалось, что я знаю меньше, чем в действительности знала. Я придумала кучу разнообразных способов избегать взгляда учительницы, когда она осматривала класс в поисках того, кого спросить. Я не могла положиться на саму себя, поскольку никогда не знала, как отреагирую на вопрос.

Еще больше меня смущало, что, когда я все-таки высказывалась, окружающие утверждали, что отвечала я хорошо и четко. А иногда мои одноклассники обращались со мной так, будто я умственно отсталая. Сама я не считала себя глупой, но и не казалась себе образцом остроумия.

Особенности моего мышления смущали меня. Было непонятно, почему я так часто бываю сильна задним умом. Когда я делилась своим мнением о происшедшем спустя некоторое время после события, учителя и друзья довольно раздраженно спрашивали, почему я молчала раньше. Они, видимо, думали, что я намеренно скрываю свои мысли и чувства. Я же сравнивала мыслеобразование у себя в голове с не доставленным в пункт назначения багажом, который догоняет вас позже.

Время шло, и я стала считать себя тихоней: молчаливой и делающей все украдкой. Не раз замечала, что на мои слова никто не реагировал. А потом, если кто-нибудь говорил то же самое, к его словам прислушивались. Мне стало казаться, что причина в моей манере говорить. Но иногда, услышав, как я говорю или читаю то, что написала, люди смотрели на меня с искренним удивлением. Подобное случалось так часто, что этот взгляд я узнавала сразу. Они как будто

хотели спросить: «Неужели это написала ты?» Их реакцию я воспринимала со смешанными чувствами: с одной стороны, мне нравилось признание, с другой – тяготил избыток внимания.

Общение с людьми тоже вносило смятение. Мне было приятно находиться среди них, и им я как будто нравилась, но сама мысль о необходимости выходить из дому приводила меня в ужас. Я расхаживала взад-вперед, размышляя, идти на прием или вечеринку или нет. И наконец, пришла к выводу, что я социальная трусиха. Порой я чувствовала себя неловко, стесненно, а иногда все было в порядке. И, даже прекрасно проводя время в обществе, я поглядывала на дверь и мечтала о том, когда же смогу наконец надеть пижаму, залезть в постель и расслабиться за чтением книги.

Еще одним источником страданий и разочарований была нехватка энергии. Я быстро уставала. Мне казалось, что я не так вынослива, как все мои друзья и члены семьи. Уставая, я медленно ходила, медленно ела, медленно говорила, делая мучительные паузы. В то же время, отдохнув, могла перескакивать с одной мысли на другую с такой скоростью, что собеседники не выдерживали натиска и искали возможность ретироваться. И действительно, некоторые люди считали меня исключительно энергичной. Поверьте, это было совершенно не так (и до сих пор не так).

Но даже своим медленным шагом я брела и брела вперед, пока в конце концов в большинстве случаев не добивалась того, чего хотела в жизни. Прошли годы, прежде чем я поняла, что все эти противоречия во мне на самом деле легко объяснимы. Просто я обычный интроверт. Это открытие принесло мне огромное облегчение!

Помните, как в раннем детстве мы сравнивали пупки? Тогда считалось, что лучше быть «внутренником», чем «внешником». Никому не хотелось иметь торчащий пуп, и я радовалась, что мой сидит внутри живота.

Позже, когда слово «внутренник» у меня в голове заменилось словом «интроверт», а «внешник» трансформировался в экстраверта, ситуация изменилась на противоположную. Экстраверт теперь считался хорошим, интроверт – плохим. И, как бы я ни старалась, мне не удавалось приобрести качества экстраверта, поэтому я стала думать, что со мной что-то не так. Я многого не понимала в себе. Почему я чувствовала себя подавленной в обстановке, вызывающей восторг у других? Почему, делая что-то вне дома, испытывала ощущение, что мне как будто не хватает воздуха? Почему ощущала себя рыбой, вытащенной из воды?

Наша культура почитает и вознаграждает экстравертные качества. Американская культура зиждется на твердых устоях индивидуализма и важности высказывания гражданами своих мыслей. Мы ценим действие, скорость, конкуренцию и энергию.

Неудивительно, что люди стараются избегать проявлений интровертности. Мы живем в условиях культуры, которая негативно относится к размышлениям и одиночеству. «Выходить в свет» и «просто делать» – вот ее идеалы. Социальный психолог доктор Дэвид Майерс в своей книге «Погоня за счастьем» (The Pursuit of Happiness) утверждает, что счастье – это вопрос обладания тремя качествами: высокой самооценкой, оптимизмом и экстравертностью. Он основывал свои выводы на экспериментах, которые «доказывали», что экстраверты «счастливее». Исследования основывались на том, что участники должны согласиться или не согласиться с такими утверждениями: «Мне нравится общаться с другими людьми» и «Другим со мной интересно». У интровертов свое представление о счастье, не такое, как у экстравертов, поэтому возникло предположение, что они несчастны. Для них заявления типа «Я знаю самого себя», или «Мне хорошо таким, каков я есть», или «Я волен идти собственным путем» считаются признаками удовлетворенности. Но их реакцию на подобные утверждения никто не пытался узнать. Должно быть, вопросы для исследований разрабатывал экстраверт.