Преисподняя

Лонг Джефф

Беженцы прятались не в помещениях, а сверху. С такого расстояния Айк не мог разглядеть отдельных фигур, но полагал, что их там тысячи. Десятки тысяч. Он оказался прав насчет убежища.

Должно быть, они стекаются в одно-единственное место со всего подземья. И хотя Айк об этом догадывался, их численность его поразила. Он знал, что хейдлы — раса отшельников — видят во всех врага, которого нужно уничтожить, и предпочитают скитаться небольшими кучками. Айк считал, что во всем подземье их осталось несколько тысяч. И вот перед ним в пятьдесят раз больше.

А если они собрались здесь, да еще в состоянии перемирия, значит, для них наступил конец света.

Их многочисленность была для Айка и хорошей новостью, и плохой. Она почти гарантировала, что Али тоже приведут сюда, если еще не привели. Айк не успел продумать свой первый шаг, но надеялся иметь дело с гораздо меньшим противником. Теперь разглядеть Али издалека представляется почти невозможным, а проникать в самую гущу хейдлов — долгий кошмар. Только на поиски уйдут месяцы, а ему еще нужно заботиться о заложнице, своей дочери.

Такая перспектива заставила его пасть духом. Айк посмотрел на свои — то есть Троя — часы и заметил день, час и глубину.

Раздалось шлепанье ног, и Айк, держа нож, стал подниматься. Он успел заметить приклад винтовки. Приклад обрушился ему на голову и впечатался в висок; на этом схватка кончилась.

Когда Айк пришел в себя, он с головы до ног был обмотан своей же веревкой. Слегка приподняв веки, он увидел, что его похититель, босой и одетый в лохмотья, расположился неподалеку и смотрит ему в лицо через оптический прицел американской армейской винтовки. На шее у него висел бинокль. Айк вздохнул. Рейнджеры все же его достали.

— Погоди, — сказал Айк, — не стреляй.

— Конечно, — ответил тот, чье лицо скрывалось за прицелом.

— Скажи хоть зачем. — Айк не понимал, за что ему хотят отомстить.

— Что — «зачем», Айк? — И палач поднял голову.

Айка словно громом оглушило. Это не солдат!

— Сюрприз! — сказал Шоут. — Не думал я, что такое возможно — обскакать великого Айка Крокетта. А оказалось — просто. Кто же должен хвастаться? Я поимел супермена и добыл девчонку.

Айк не знал, что и сказать. Он посмотрел на свою дочь. Шоут совсем затянул на ней веревки. Это важно. Он не застрелил ее на месте.

Отощавший и обросший, Шоут не утратил дурацкой улыбки. И был очень доволен собой.

— В некотором смысле, — говорил он, — мы с тобой — похожие ребята. Падальщики. Можем прожить на чужом дерьме. И всегда стараемся заприметить, где запасной выход. Там, в крепости, я подготовился не хуже тебя.

От удара прикладом у Айка ныло лицо, но его самолюбие пострадало гораздо больше.

— Ты меня выследил? — спросил он.

Шоут похлопал по прицелу.

— Супертехнологии! Я тебя за милю видел, четко, как днем. А когда ты заарканил эту пташку, стало еще проще. Ты стал медленно ходить, Айк, и сделался каким-то сентиментальным. Стареешь, наверное. В любом случае, — Шоут оглянулся на пропасть, — мы добрались до сути дела, так ведь?

Пока Шоут разглагольствовал, Айк соображал. К камню прислонен полупустой рюкзак. Позади девушки — Айк поймал ее

настороженный взгляд — валялась пластиковая упаковка армейского пайка. Значит, он пробыл без сознания достаточно долго, и Шоут не только успел его связать, но и пообедал.

Что еще важнее — с ним никого нет, рюкзак только один, и упаковка от пайка тоже одна. А раз Шоут носит с собой пайки, значит, добывать пищу он не умеет. Очевидно, Шоут порылся в развалинах крепости и отыскал самое необходимое — винтовку, еду. Айк озадачился: у человека, можно сказать, есть билет домой, так для чего ему соваться еще глубже?

— Тебе нужно было взять плот или хоть пешком пойти, — сказал Айк. — Ты бы уже половину пути прошел.

— Прошел бы, да кто-то забрал мою самую большую ценность. — Шоут поднял кожаный футляр, который, словно амулет, висел у него на шее. Все знали, что там он держал свое активирующее устройство. — Забрали мою гарантию возвращения. Я и не знал о краже, пока прибор не понадобился. Открыл футляр, а там оказалось вот это.

Открыв застежку, Шоут показал нефритовую пластинку.

Все понятно — кто-то украл у него прибор и подложил кусочек древних хейдлских доспехов.

— И ты хочешь, чтобы я тебя отсюда вывел, — догадался Айк.

— Не думаю, что это получится. Далеко ли мы уйдем, пока нас не отыщут хедди? Или пока ты со мной не разделаешься?

— Тогда чего ты хочешь?

— Мой активатор. Было бы неплохо его вернуть.

— А если мы его и найдем, что это даст?

С активатором или без, хейдлы все равно его догонят. И Айк тоже.

Шоут загадочно улыбнулся, держа нефритовую пластину, словно телевизионный пульт:

— Давай переключим на другую программу. Мне неприятно это говорить, но вы, господин йог, — всего лишь иллюзия. И девушка тоже. И те, что там, внизу. Все вы не существуете.

— А ты существуешь? — Айк не издевался; где-то здесь была разгадка странного поведения Шоута.

— Да, я-то существую. И я всему первопричина. Номер первый. И последний. Вас уже не будет, а я останусь.

Шоут что-то знал или думал, что знает, но Айку даже в голову не приходило, о чем может идти речь. Этот человек так беззаботно последовал за ним в самое сердце бездны и теперь, находясь в окружении врагов, устроил засаду на своего единственного возможного союзника. За последние недели он много раз мог пристрелить и Айка, и девушку. Должна же быть какая-то логика. Шоут — не псих, он умен и очень опасен. Айк во всем винил себя. Он его недооценил.

— Ты не того поймал, — сказал Айк. — Я не брал твой активатор.

— Конечно не брал. Я много об этом думал. Парни Уокера вряд ли стали бы возиться. Просто пристрелили бы меня. И ты тоже. Взял кто-то, кто хотел, чтобы кража осталась в тайне. Кто-то, кто думает, что он, точнее она, знает мой код. Я все вычислил — и кто взял, и когда.

— Она?! — Айк кивнул на девушку.

— Думаешь, я подпустил бы к себе это животное? Нет, я говорю про Али.

— Али? Она монахиня.

Айк даже усмехнулся. Хотя кто же тогда?