Преисподняя
Шрифт:
Али зарисовала и первые настоящие формы глубинной жизни. Два планетолога углядели их в трещине скалы и бегом вернулись в лагерь с добычей. На вид — пушинки не больше половины дюйма в диаметре. Подповерхностные литоавтотропные микробиологические экосистемы, или, сокращенно, ПЛМЭ. Камнееды.
— Ну и что? — спросил Шоут.
Обнаружение бактерий, питающихся базальтом, опровергало мысль о необходимости солнечного света. Значит, местные экосистемы — самоподдерживающиеся. Субтерра может себя сама прокормить.
Двадцать девятого июля экспедиция нашла окаменевшего воина. Это был человек,
Происшествие в провинции Гуандун
Народная Республика Китай
Уже темнело, а этого так называемого города чудес не было ни на каких картах.
Холли-Энн мечтала, чтобы мистер Ли ехал побыстрее. Агент по усыновлению оказался неважным водителем, впрочем, и агентом тоже. Восемь городов, пятнадцать сиротских приютов, двадцать две тысячи долларов — а ребенка все еще нет.
Ее муж, Уэйд, сидел, уткнувшись носом в окно. Последние десять дней они бороздили южные провинции, попадали в наводнения, страдали от болезней, убегали от эпидемий и почти голодали. Терпение у него лопнуло.
Везде то же самое, вот странно. Куда бы они ни приехали, в приютах не было детей. Повсюду им попадались только изможденные гидроцефалы, инвалиды, дети с врожденными уродствами — на грани смерти. Кроме них — необъяснимо! — детей в Китае не было.
Такого никто не ожидал. Агентство по усыновлению трубило, что в Китае видимо-невидимо подкидышей. Женского пола, сотни тысяч; крошечные девочки, первенцы, от которых избавляются семьи, желающие не девочку, а мальчика. Холли-Энн читала, что девочек-сирот продают в прислуги или в качестве будущих невест в семьи, где подрастают сыновья. «Пока не приехали мы», — подумала Холли-Энн. Словно явился какой-то Крысолов и увел всех детей. И не только сирот. Всех. Остались лишь следы — игрушки, воздушные змеи, дощечки для рисования. Но детей младше десяти лет на улицах не было.
— Куда же девались дети? — все время спрашивала Холли-Энн.
Уэйд тут же подбросил гипотезу:
— Они решили, что мы воруем детей, и прячут их.
Исходя из этого предположения и родился план партизанского набега. Удивительно, что Ли согласился. Они явятся в приют где-нибудь в глуши без всякого предупреждения.
Опускалась ночь. Ли вел машину по
Наверное, Южный Китай — самое отвратительное место на земле. Холмы здесь срывают, чтобы засыпать озера под рисовые поля. Реки перекрывают плотинами. Странные люди — выровняли землю, а теперь еще рвутся в небо. Все равно что украсть солнце, чтобы освещать землю ночью.
По ветровому стеклу зачмокал кислотный дождь. Желтые мутные капли, похожие на плевки. В этих местах все горы изрезаны глубокими угольными шахтами, все топят углем. В воздухе висел дым.
Асфальт сменился грязью. Солнце село. Час ведьм. Холли-Энн уже видела такое. Милиционеры в зеленой форме куда-то исчезли. Из каждой двери, каждого окна, каждой ниши узкой улочки провожали глазами «белых дьяволов».
Темнота сгущалась. Ли затормозил: видимо, заблудился. Он опустил стекло, жестом подозвал какого-то мужчину, угостил сигаретой. С минуту они говорили, потом мужчина взял велосипед, а Ли тронул машину. Велосипедист держался рядом. Время от времени он что-то говорил, и Ли сворачивал на другую улицу. Через открытое окно на заднее сиденье попадали капли дождя.
Следующие пять минут автомобиль и велосипед двигались бок о бок. Потом проводник что-то проворчал, хлопнул по крыше автомобиля и укатил прочь.
— Это здесь, — объявил Ли.
— Шутите? — удивился Уэйд.
Холли-Энн вытянула голову, стараясь разглядеть что-нибудь сквозь лобовое стекло. Резкий свет фар освещал серое приземистое здание какой-то фабрики. От колючей проволоки тянулись зловещие черные провода, на стене надпись — огромные корявые буквы, выведенные красной краской. Вид сзади загораживали недостроенные высотные здания. Словно они попали в какой-то вымерший город. Отсюда в разные стороны буквально растекалось оцепенение.
— Давайте заканчивать, — сказал Уэйд и вышел из машины. Он потянул дверь. Гармошка из колючей проволоки закачалась, как капли ртути. Первое впечатление оказалось ошибочным. Это скорее не фабрика, а тюрьма. Колючая проволока, надписи явно преследовали одну цель — изоляцию.
— Что за приют такой? — спросила Холли-Энн у Ли.
— Хорошее место, никаких проблем, — ответил он.
Но сам, по-видимому, нервничал.
Уэйд постучал в простую дверь. На фоне серого кирпичного ландшафта он как будто уменьшился. Никто не ответил, и он просто повернул ручку; металлическая дверь открылась. Уэйд не стал оглядываться, чтобы кивнуть или покачать головой. Просто вошел.
— Молодец, Уэйд, — пробормотала Холли-Энн.
Она выбралась из машины. Ли свою дверь не открывал. Холли-Энн постучала ему в стекло.
Ли посмотрел на клиентку сквозь легкое облачко табачного дыма, явно желая ей провалиться, потом протянул руку и выключил зажигание. Дворники остановились. Его лицо расплывалось за мокрым стеклом. Потом он вышел. Холли-Энн подумала, нагнулась над задним сиденьем и взяла пакет с подгузниками. Ли не стал выключать фары, но запер дверцы. «Бандиты», — пояснил он.