Преисподняя

Уильямсон Чет

Больше я ничего не скажу. Сама мысль об этом для меня отвратительна. Но в тот момент я хотел убить Асмодеуса не меньше, чем Стерлинг.

Я выключил проигрыватель, и мы с Рэчел уставились на пустую стену, пытаясь изгнать из памяти кошмарные образы.

– Рыженькая девушка – это Дрю, – хрипло сообщил Стерлинг.

Я слышал, как Рэчел поперхнулась, словно пытаясь удержаться от рвотного позыва, и был рад, что это ей удалось, – иначе я был бы следующим.

– Вы поможете мне? – спросил Стерлинг. – Я уже давно выслеживаю его. Он постоянно перемещается

с места на место, но я наконец нашел его. – Он умоляюще взглянул на нас. – Пожалуйста… вы поможете мне?

– Этому нужно положить конец, – твердо сказала Рэчел. – Мы поможем вам, но сначала мы должны получить от Асмодеуса информацию о человеке, который работал на него.

– Значит, вы поможете мне убить его? – возбужденно повторил Стерлинг.

– Считается, что демоны неуязвимы для пуль, – напомнил я.

– Никто не может быть неуязвимым против этого, – ответил он, указав на “Тарбелл-3000” в моих руках.

– Возможно, вы правы, – согласился я. – Во всяком случае, зрелище будет интересное.

Я вручил ему оружие.

– Ничего не предпринимайте до тех пор, пока мы не выйдем оттуда. Потом мы поддержим вас, можете не сомневаться.

– Асмодеус не переживет эту ночь, – произнесла Рэчел. В ее голосе появились нотки, которых я раньше никогда не слышал.

Внизу хлопнула дверь; мы услышали шаги и звук голосов. Это мог быть кто угодно, но быстрое цоканье копыт говорило о том, что среди пришедших есть, по крайней мере, один демон.

– Пошли, – прошептал я.

Мы поднялись на цыпочках на лестничную площадку восьмого этажа. Когда голоса снизу приблизились, мы различили, что их было три: один женский и два мужских. Дверь, ведущая на седьмой этаж, открылась и тут же закрылась, голоса затихли.

Все это время Дин Стерлинг дрожал всем телом. Я опасался, что он бросится вниз по лестнице, паля на ходу из “тарбелла”, поэтому придерживал его за плечо.

– Спускаемся, – выдохнул я, когда троица удалилась в коридор. – Стерлинг, вы остаетесь здесь. Мы позовем вас, когда выйдем наружу. Не заходите, если не услышите выстрелы или наши крики о помощи, хорошо?

Он кивнул:

– Клянусь жизнью моей дочери!

Мы оставили его там, спустились на седьмой этаж и прошли по темному коридору. Из-за полупрозрачного стекла двери сочился слабый свет. Я заметил в стекле маленькую трещинку. Заглянув внутрь, я увидел демона, который мог быть только Асмодеусом. Он был в компании другого демона, поменьше, и женщины, чей неряшливо-вызывающий вид говорил о том, что она либо кандидатка на роль актрисы, либо уже подписала контракт. Все они были безоружны. Мы с Рэчел переглянулись. Она кивнула, и я постучал в дверь.

Нам открыл маленький демон – трехфутовый черно-желтый уродец с витыми рогами и когтистыми лапами.

– Добро пожаловать! Меня зовут Руттеркайнд. Могу ли я узнать ваши достопочтенные имена? – Он источал услужливость, граничащую с подобострастием, но, по крайней мере, не говорил стихами.

– Рэчел. А это Гидеон.

Взгляд Асмодеуса испытующе

ощупал нас, останавливаясь на определенных участках тела Рэчел. Он был семи футов росту, и все в нем кричало о том, что он бык, за исключением кольца, продетого в правый сосок вместо носа.

Его тело покрывала жесткая рыжая щетина, а на широкой бычьей морде каким-то образом удерживались темные очки с отражающими стеклами. В передних копытах он держал хлыст для верховой езды, сочетавшийся с нарядом садомазохиста на отдыхе: сетчатый металлический кушак, огромный пояс с пентаграммой и высокие черные сапоги. Единственной нормальной одеждой был набрюшник из мягкой кожи, опоясывавший его чресла.

Прежде чем он успел обратиться к нам, женщина, сидевшая за столом, приветливо помахала рукой. Расщелина между ее огромными грудями, едва прикрытыми серебристыми колпачками, была достаточно глубока, чтобы вместить Руттеркайнда.

– Привет, красотка, – промурлыкала она с флоридским акцентом, отдающим бисквитами и магнолиями. Но ее глаза при этом оставались темными и пустыми, как высохшие колодцы. Было ясно, что она уже давно не испытывает никаких чувств, кроме необходимых для повиновения хозяину. Она напоминала мне марионетку под управлением Асмодеуса. – Хотите сниматься в фильме? – тупо продолжала она. – Я еще не подобрала себе партнера…

“Почему бы не подыграть?” – подумал я. По крайней мере, у нас появилась причина для визита.

– Я как раз думал о… – начал я.

– Да не ты, теленок! – перебила женщина. – Я обращалась к молодой леди.

– Достаточно, Гринда, – произнес Асмодеус голосом уличного громилы. – Значит, вы двое хотите стать кинозвездами? Хотите выйти на большой экран, так? Говорите, ребятки, время – деньги.

– Мы с моим другом… – начала Рэчел.

– Ах, даже так? Этот бычок – твой напарник и вы работаете в связке? Переходи к сути, куколка!

– Мы ищем работу. Дейрдре О'Коннор сказала, что вы можете помочь нам.

– Диди! Шикарная девочка, мясистая, вы меня понимаете? В самом соку. Хороша девка! Вернее, была хороша, пока Божьи ребятки не замочили ее со всеми причиндалами. Наша аудитория любит штучную работу, но штучка должна быть соответствующего размера, вы меня понимаете? Ладно, проехали. Так, у вас есть сценический опыт? Нет, можете не рассказывать. Вы горячие ребята – то, что мне нужно. Хорошая костная структура, вы меня понимаете?

Его взгляд уперся мне в пах, и я почувствовал себя куском свежего мяса.

– Можешь не беспокоиться, мистер Теленок. Для тебя у нас найдутся специальные эффекты.

Когда я взглянул на Рэчел, она непроизвольно улыбалась.

– Стало быть, вы берете нас?

– Разумеется, – ответил Асмодеус. – Используем вас на всю катушку, но только если вы обладаете разносторонними талантами.

– Что это означает в данном случае?

– Именно то, что ты подумала. – Демон ухмыльнулся. – Хвосты. Рога. Копыта. Остальное додумай сама, куколка.

– Что, сразу крутая чернуха? – спросила Рэчел.